Чтение онлайн

– Чиж, начинай взлом шлюза, – приказал я. – Мы идём.

Мы стояли перед шлюзом яхты. Диафрагма, преграждавшая нам путь, почему-то прочно ассоциировалась у меня с могильной плитой. Грубая матовая поверхность с едва заметными золотистыми разводами арварских узоров по краям. И эта преграда была единственной между нами, и Пхукунци с его евнухами.

Хоть оно и похоже на надгробие, будем надеяться, что никто не умрёт. Хотя евнухи, если будут нам мешать, вполне могут отправиться в мир иной и лучший. Ибо ценности они для нас не представляют никакой. А вот Пхукунци – это не просто жирный хорёк… Это хорёк, у которого есть куча всяких заначек. И если мы его поймаем, то ему придётся щедро поделиться с нами неправедно нажитым добром.

А Яруна просто красивая женщина, хоть и повела себя крайне бестолково. Ну, так женщина и не должна быть сильно умной, от этого цвет лица портится. Мы же, будучи эстетами, не можем позволить сгинуть такой красоте.

А евнухи… Что евнухи? Они и так неполноценны… А если они враждебно настроены, и, вдобавок ко всему, ещё и мешать нам будут, то тут для них всё может очень плохо закончится…

Я стоял, расслабившись, и чувствовал, как моя регенерация довершает восстановление организма и ликвидирует последние следы полученных недавно ранений. Плечо уже почти не ныло, да и бедро, продырявленное тяжёлой иглой, уже напоминало о себе только лёгким зудом.

Доминатор же, связавшись через мыслеинтерфейс с серверами, готовился помогать Чижу в предстоящей работе.

Гвидо стоял рядом со мной и с нетерпением переминался с ноги на ногу, поигрывая трофейным энергощитом.

Тихий, как всегда, молча и методично проверял свой излучатель. Словно готовился к рутинной тренировке, а не к финальной схватке с загнанным в угол работорговцем.

– Чиж, доклад, – произнёс я по мыслесвязи.

– Картинка есть, – отозвался Чиж. Его голос звучал бодро, хотя я слышал в нём и отголоски усталости. Парень уже несколько часов в одиночку рулил всей сетью «Скотовоза», а это, кстати, очень утомительно. – Искин яхты полностью под Доминатором, так что он тупо игнорирует все команды Пхукунци. Он может со своим капитанским доступом только двери открывать, да бытовую технику включать. А вот двигатели яхты заблокированы, бортовое оружие отключено, связи с внешним миром нет никакой. Часть внутренних камер работает, часть нет, но я к ним доступ имею. Могу подсказывать, где кто находится.

– Что там с раненым евнухом? Имеет смысл рассматривать его как боевую единицу?

– Ему оказали первую помощь – кибердок вколол регенератор и обезболивающее. Но медкапсула не запускается, искин её блокирует. Потому он, конечно, жив, а вот бойцом я его бы не назвал. Но присматривать за ним всё-равно надо будет, ибо для выстрела в спину сил у него достаточно.

– А как наш толстяк, что поделывает? – я спрашивал не просто так, а чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что там за этой массивной диафрагмой сейчас творится.

– А Пхукунци сейчас он в рубке, пытается вручную запустить предполётную подготовку. Бесится, орёт, проклинает всех и вся. Короче, не в духе. – со смешком сказал Чиж.

– Это хорошо, – я усмехнулся. – Злой враг, это враг эмоциональный, а, стало быть, зашоренный и неосторожный… Ладно парни, план такой. Чиж открывает шлюз и ведёт нас по внутренним переходам. Гвидо идёт первым, прикрываясь щитом. Тихий – тыл и фланги. Я осуществляю оперативное руководство, Доминатор помогает отслеживать Пхукунци. С евнухами если что, не цацкаемся, и валим без сожалений. А вот самого толстяка обязательно берём живым. Вопросы?

– Да какие вопросы, – Гвидо хищно оскалился. – Только дайте мне до него добраться.

– Не дам, – отрезал я. – Он мой. Ты его прикончишь ненароком, а он нужен Эрсилле живым и относительно целым. Да и у меня на него кой-какие планы имеются… Вернее не на его самого, а на его собственность. Так что ты – на подстраховке.

Гвидо обиженно засопел, но спорить не стал. Тихий молча кивнул.

– Чиж, открывай.

Диафрагма дрогнула, по её краям пробежала волна света, и тяжёлые лепестки с низким, утробным гулом начали втягиваться в переборку. За ними открылся коридор яхты – узкий, обитый тёмным деревом с позолотой, в стиле показной роскоши, которую так любят арварские вожди и племенная знать. Аварийные лампы скупо мерцали синим светом, отчего золотые узоры на стенах казались мертвенно зелёными. Где-то в глубине коридора мерцала ещё одна лампа, и её неровный свет отбрасывал пляшущие тени.

– Пошли, – скомандовал я и первым шагнул через комингс.

Гвидо тут же обогнал меня, выставив перед собой щит. Его массивная фигура заполнила почти весь проход, и я невольно подумал, что если кто и решит устроить засаду, то Гвидо его просто растопчет. Тихий шёл замыкающим. Он настороженно оглядывался по сторонам и водил излучателем из стороны в сторону, контролируя фланги и тыл.

– Прямо по коридору, потом налево, – вёл нас Чиж. – Там небольшой холл перед рубкой. Евнухи – двое – заняли позиции за колоннами. Пхукунци внутри рубки, пытается пульт заставить работать. Раненый евнух лежит у стены, не шевелится. Яруна стоит в углу, она сейчас почти предмет интерьера. Красивый такой.

– Принял, – я переключился на общий канал с группой. – Гвидо, как войдём в холл, сразу дави левого. Тихий – правого. Я страхую.

Мы двигались быстро, но осторожно. Коридор казался вымершим, только где-то в глубине корабля гудели системы жизнеобеспечения да едва слышно вибрировал пол – Пхукунци, видимо, всё ещё пытался запустить двигатели. Наконец мы достигли поворота, за которым, по словам Чижа, находился холл.

Я жестом остановил группу, выглянул из-за угла. Холл был небольшим, но богато украшенным: колонны, облицованные золотистым мрамором, бархатные портьеры на стенах… Массивная люстра под потолком сейчас тускло мерцала в аварийном режиме. За двумя колоннами действительно прятались евнухи – я заметил их бледные лица и лёгкую броню, больше похожую на парадную форму, чем на боевую экипировку. В руках у них были легкие игольники – оружие, эффективное против слабо защищённой цели, но почти бесполезное против наших скафандров. Хотя, если иглы бронебойные, то могут возникнуть проблемы. Но не у меня. Я, хвала Ушедшим, выводы сделал и сейчас моё защитное поле активировано.

У стены, у медкапсулы, лежал раненый евнух, его бледное лицо искажала боль. А в дальнем углу, у входа в рубку, стояла Яруна – всё в том же чёрном облегающем комбезе, с рабским обручем на голове. Её лицо было абсолютно пустым, словно у куклы.

– Пора, – шепнул я.

Гвидо рванул вперёд, выставив щит. Евнухи заметили его и открыли огонь – иглы застучали по энергетическому полю, не причиняя вреда. Значит не бронебойные, а просто обычные иглы.

Гвидо в ответ выпустил несколько импульсов из своего излучателя. Первый евнух даже не успел вскрикнуть – импульсы пробили его лёгкую броню, и он рухнул на пол. Тихий тем временем взял на прицел второго. Тот попытался перебежать за другую колонну, но Тихий опередил его – точный выстрел в голову, и евнух замертво свалился на мраморный пол.

Раненый евнух, увидев это, попытался отползти за медкапсулу, но я уже был рядом. Короткий импульс из станнера – и он затих, парализованный.

– Чисто, – доложил я, оглядывая холл.

И в этот момент дверь рубки с грохотом распахнулась. На пороге стоял Пхукунци. Он успел надеть броню – тяжёлый, явно дорогой комплект с золотыми накладками и варварскими узорами. Я видел его лицо сквозь забрало шлема. Оно было искажённо яростью, глаза выпучены…

– Вы! – заорал он, и динамики его доспеха дополнительно усилили этот визг, – Вы, черви! Думаете, что сможете меня взять? Я – Мганга Пхукунци! Я владелец этого корабля! Я…

Договорить он не успел. Гвидо вскинул излучатель и выстрелил. Импульс ударил Пхукунци в плечо, но броня выдержала – лишь лёгкое мерцание пробежало по золотым накладкам. Однако толстяк пошатнулся и, видимо, осознал, что горлом тут никого взять не получится.

Он резко выбросил руку вперёд, и его фигура начала мерцать, искажаться, словно воздух над раскалённым асфальтом. Частичная невидимость – я сразу понял, что это та самая способность, о которой предупреждал Чиж. Контуры Пхукунци смазались, силуэт расплылся и стал полупрозрачным. Потому наши следующие выстрелы ушли в молоко – импульсы ударили в стену за его спиной. Пластик местами оплавился и потёк. Кое-где затрепетали язычки разгорающегося пламени.