Детская проза

Метель все шумит, все поет и визжит за стеной; неистовствует, то грозная, то жалобная, заливающаяся то смехом, то плачем. Вдруг в эти нестройные, наводящие уныние, звуки врываются другие, совсем особые, нисколько не напоминающие ветер и метель. Громко и явственно раздается у дверей: «Тук-тук-тук»……

- Стефания! Ирья обняла Штеффи и чмокнула в щеку. - Разве это не чудесно? Штеффи познакомила ее с Май, а Ирья представила им своего жениха. - Теперь Йон может вернуться домой, и мы сразу поженимся, - сказала она. - Поживем пока у его родителей в Хамаре. А ты? Какие у тебя планы? - Не знаю,…

Перед отъездом в Артек Надя попросила маму отрезать ей косы, и теперь у нее была новая прическа и она сама себе казалась немножко незнакомой, чужой. Волосы опускались прямыми прядями на плечи, оставляя открытым ровный прямоугольник лица. Надя сидела на гладком, нагретом солнцем валуне и рисовала море.…

Катя выискивала исторические примеры, утешавшие ее тем, что некоторые знаменитости до беспамятства влюблялись в сверстниц своих взрослых дочерей, а некоторые даже, настрадавшись обращали таких подруг в подруг собственной жизни. Вася весьма охотно усаживался за обеденный стол — и Катя не без злорадства…

— Е-если бы у меня было волшебное кольцо, — прохлюпал он, размазывая мокрыми ладонями грязные разводы по щекам, — я бы сделал так, чтобы мама прям сегодня нас нашла… — Как же, размечтался! — ехидно подал голос с кровати у окна Кейти Шенк. — А вот вас ка-ак разошлют в разные школы по разным городам!…

А когда Егор будет уезжать в Нарьян-Мар на совещание оленеводов округа, он пожмет на прощание его маленькую, но уже твердую жилистую руку и скажет: «Ну бывай, за стадом гляди». И больше ничего не скажет. И так все ясно. Нечего лишнее молоть. Егор уже представляет его улыбку, слышит его речь. Он окончит…

Одна писательница в газетной статье убеждает, что в жизни нужно идти не от слова «иметь», а от слова «делать». Разве ж Люба не делала? Шапочку и шарфик связала. Бабушка шерсти с козы начесала, сама и спряла, отбелила. Белым облачком шапочка эта на голове у Любы. Платье сшила себе сама, модное платье,…

— Эх, работает! Смотреть жарко! Приехал на «Победе» важный начальник в квадратных очках, тоже на дядю Серёжу посмотрел и сказал: — Артист своего дела! На папу он не взглянул. А папа сильнее дяди Серёжи. Сильнее и выше. Папин пиджак на дяде Серёже балахоном болтается. Крикнул бы папа хоть раз: «Шевелись!…

Я его утопил… Обхватил я его и что есть силы загреб вверх, вынырнул на поверхность. Сам захлебываюсь. В глазах — слезы, не вижу ничего! Хочу крикнуть: «Помогите!» В горле только бурлит! А тяжелый мальчик меня опять вниз тянет. К счастью, увидели нас ребята, подоспели, мигом вытащили на берег.…

– Не сижу, а лежу! – сказала Черепаха. – Это ты лежишь! А я – сижу, – сказал Львёнок. И они запели вместе: – Носорог-рог-рог идёт, крокодил-дил-дил плывёт. А потом Львёнок спел: – Только я всё сижу... А Черепаха спела: – Только я всё лежу!.. Они недовольно посмотрели друг на друга и…

А рыбы на песке не было! — Возьмёшь?.. — подмигнул кот. — Не нужна мне твоя рыба! — закричал Димка, чуть не плача. — Не нужна! — Почему не нужна? — спросил кот маминым голосом. Димка открыл глаза. Возле кровати стояла мама. — Вставай, соня-засоня, рыбу проспишь. — Какую рыбу? — Твою…

Но в эту зиму в доме поселились люди. По утрам из трубы весело валил дым, а вечерами уютно светились окошки. Люди знали, как холодно и голодно зимой птицам, и поэтому сразу же сделали кормушку и насыпали туда всякой всячины. Но проходили дни, а к кормушке никто не прилетал. Ведь птицы не знали, что…

Вести дневник не так трудно, как я думала. Надеюсь, я всё делаю правильно. Было бы ужасно корпеть над ним всё лето, а потом сдать на проверку и услышать: «О, да это не дневник, моя дорогая». Я пыталась задать миссис Золлар миллион вопросов про дневник, когда она дала нам это задание, но Алекс Чиви…

Мисс Девиньи любили все девочки, и немудрено. Нельзя сказать, чтобы эта учительница была изумительно красива или необыкновенно умна, но она обладала удивительным очарованием и привлекала к себе всех, с кем ей приходилось иметь дело. Под влиянием мисс Девиньи самые неспособные ученицы делались остроумными…

– Да. У нас все дома такие. – И где же твой дом? – спросил Венька. Он уже успокоился. И сейчас говорил с Дикселем почти так, будто ничего особенного и не происходило. – Я не помню. Наверное, очень далеко. Глаза Дикселя стали печальными, и Венька больше его не расспрашивал. Они немного помолчали.…

– Всем доброе утро! Что здесь происходит? – удивлённо спросил ёжик. – Доброе, доброе утро, Пыж! Пенёк росточек дал, – прострекотала Сорока. – Пыжа, пенёк в орешник превратился! – радостно сказала Белочка. – Пенёк возродился! – на разные голоса воскликнули Бурундук и Мышка. Все радовались какому-то…

– Умница, – похвалила ее Муля и ушла. Черная мопсиха осталась в прихожей одна, некоторое время она сидела неподвижно, потом заговорила сама с собой: – Сегодня самый ужасный день моей жизни! Эмма права! Хорошо, что она сказала мне правду. Наверное, все так думают, но только у крольчихи хватило мужества…

…Аэропорт. На черной полосе асфальта, обрамляющей привокзальный сквер, Бунчужный узнал среди других машин свою вороную «Волгу». И Диму, шофера, тоже узнал. Он стоял и, отгораживаясь ладонью от солнца, глядел в небо. Самолет пошел на посадку. У выхода из аэровокзала Бунчужного встретил радостно улыбающийся…

И вдруг они встретились на «Дельфине», чтобы работать бок о бок целых два года, а может, и больше, так как «Дельфин» — специальное исследовательское судно вроде «Витязя», только поменьше. Друзья так бурно радовались встрече, так обнимались, гоготали, трясли, чуть не плача от волнения, друг другу руки,…

И пока сын пил из нее благостную влагу, мать тихо шептала: «Бемби». Она вскидывала голову, прядала ушами и чутко втягивала ноздрями воздух. Затем, успокоенная и счастливая, целовала своего ребенка. — Бемби, — говорила она, — мой маленький Бемби! *** Ранней летней порой воздух тих, деревья стоят…