Детская проза

Наконец урок кончился, и надо было показать месье Барлофу те номера из балета, которые мы для него приготовили. Сначала — все вместе, потом месье Барлоф должен был исключить из показа тех, кто ему не понравится. И тогда — всё опять сначала. Я все время оказывалась среди тех, кто каждый раз начинал сначала.…

И в самом деле, поймать ее оказалось не легко: она бегала не так скоро, как Митя, но зато умела ловко пользоваться всяким средством спасения: то вдруг делала крутой поворот, то завлекала Петю в густую траву и, пока он путался в ней, с легкостью птички пробегала под самым его носом, то неожиданно исчезала…

— Скажи, мудрец, велико ли расстояние между жизнью и смертью? — Ответь мне сначала, какой толщины борта твоего корабля? — спросил Анахарсис. — Три пальца. — Вот тебе и ответ на твой вопрос, — сказал мудрец. Много веков прошло с того плавания, но и поныне расстояние между жизнью и смертью для нас,…

Когда Тимка освободился, в школе уже начались занятия второй смены. В коридоре было пусто. За дверями классов слышались голоса преподавателей. Вот ходит по классу Архимед и медленно произносит в такт шагам что-то про равномерное движение. Архимед — это Николай Иванович, большой усатый добрый человек,…

Барышня прихрамывала. Она обернулась, взглянула на окна, улыбнулась и закивала головою. Из раскрытого окна в среднем этаже смотрела та самая худощавая женщина, про которую утром судачили кумушки. — Дашеточка, вы бы одели ватерпруф; мне кажется, ветерок подымается. Я боюсь, вы простудитесь, — говорила…

Он заметил на дороге окурок, поднял его, хотя раньше никогда не курил, оторвал сжеванный, грязный конец мундштука, зажал папиросу в кулаке. И тут же поймал себя: «Зачем взял папиросу? Опять баловство?» Но какой-то второй голос ответил: «А что тут такого? Просто поднял, могу бросить, могу и скурить. Говорят,…

Это же хорьки! Целый выводок хорьков! Они-то и потревожили его, понял наконец Кивистик. Вот ведь напасть какая — хорьки завелись! Того гляди, один из них прыгнет прямо в постель. Кто же не знает, кто же не слышал, какой кровожадный зверь хорек и какой он вонючий! Не напрасно же говорят: воняет, как…

Они еще немного потолковали, и Борис пошел домой. На улице уже появились редкие прохожие, но город по-прежнему был тихий, только со станции доносились паровозные гудки, которых днем, при городском шуме, не услышишь никогда. «Ве-зи-и-и-и-и-и!..» — пронзительно кричал один паровоз. «Ве-зу-у-у-у-у!» — басом…

Иной с такой вон личностью вообще бы не подходил ни­когда к зеркалу и зря не расстраивался. Но Ванята слыл человеком без претензий и был вполне доволен тем, что, не задумываясь, дала ему природа. Он поправил кепку, надви­нул ее поближе к правому уху, показал самому себе язык и отправился на улицу искать…

У костра затеялся спор о воспитании детей, о сложности их характеров, о том, как вырастают бюрократы, трусы и подхалимы. К костру подошел низенький, толстый человек, Жук, научный руководитель экспедиции. — Разрешите начальству потеснить бедных студентов и занять место в партере? — спросил…

Вагон был набит битком, стоял жуткий шум, а за развернутыми листами газет и широкими спинами пассажиров Кену ничего не было видно. На остановках люди сходили, но влезало еще больше. Его толкали и пихали чужие колени, локти и раздутые рюкзаки. Ему наступали на ноги. В горящие от волнения щеки то и дело…

В Маленьком Городе, где я жила раньше, не было никаких трамваев. И троллейбусов тоже. Его можно было обойти за час – это если не очень торопиться. Весь город лежал передо мной – как яблоко на блюдце. И я всё про него знала – ведь не бывает яблока со вкусом солёного огурца. Здесь, в Большом Городе,…

— Пташкин! Немедленно выйди из класса! Пташкин сопел. Но спорить с Верой Семёновной было дело пустое и небезопасное. Впереди была Луна Колюшка стоял посередине зелёного, как морское дно, коридора и, поджав губы, плюхал разбухшими ресницами. Кругом была тишина. Только какая-то тоненькая учительница…

Крах прежней жизни случился на третьей перемене. Я стоял в коридоре возле кабинета химии. Все вокруг суетились и галдели, как на вокзале. Какой-то хилый ботаник примостил свою тетрадь на подоконнике и корпел над домашним заданием. Тем временем дылда из параллельного класса от скуки все время подкалывала…

Пока Лёхич стоял в очереди на собеседование, ему хотелось убежать вон отсюда по коридору. У выхода за конторкой охранник сидел. Лёхич и мимо охранника не хотел, чтобы у всех на виду. Он за какой-нибудь из дверей в пустом классе бы пересидел, пока все разойдутся. Так нет, стой ни живой ни мёртвый в…

- Головне, жінко, - не простудити зуби. Бо чим тоді будемо їсти? - батько пильно поглянув на тік, який мав стати нашим ліжком. - Тут і душу простудиш, - зітхнула мати й подивилась на мене. - Ми ще так-сяк перемучимось. А як дитина? - Та він завзятцем виходився у нас! Ще як навчиться руки-ноги мити,…

Наконец Биржа труда, где стояли тогда на учете все безработные, послала Будогоскую на один из пунктов охраны материнства и младенчества. Опыта у Лидии Анатольевны не было, она была сестрой военного времени, имела до сих пор дело с пулеметчиками и конными артиллеристами, а тут ей пришлось возиться с новорожденными…

— Вот и осень на порог пожаловала, — говорила бабушка, поглядывая в нахолодавшее к утру, потное окно, на сизые крыши. Осень… Первый снег… Чечетки. Пригоршни листьев на крыше сарая. Стаи дроздов в блеклой синеве. А как славно пахнет осенний воздух: и коноплей, и туманом, и сухими бурьянами, и печным…

— Ребята! Ужинать и спать! А спать совсем не хочется. Посидеть бы ещё у костра. Или у воды постоять, поглядеть, как мерцают в десяти верстах огоньки города. Где-то там, в домике у городского пруда, мамка, Бориска, Лида. Бориска чуть не ревел, просился с отрядом, да нельзя: мал ещё. — Гена, а ты и…

Каждый пес или поднимает у кустика заднюю лапу, или в натужной позе присаживается среди зелени. Мои коты Макс и Тяпа, сидящие на подоконнике, каменеют от ненависти. Я же уговариваю себя смотреть на явления жизни философски… Впрочем, на собак я так и смотрю. Эти симпатичные создания не ведают, что творят.…