Детская проза

Лешка обязательно обнимает ее и целует. А потом удаляется в свою комнату. Потом Лешка поест, обзовет нас Сергунями и Танюнями, и будь здоров — или снова в свою комнату запирается, или вообще куда-то уходит. Он взрослый, у него дела. А мама перешивает на меня Вовкино пальто, которое раньше носил Лешка.…

— Это жители Сумеречной Страны, — сказал господин Вечерин. Но в трамвае были и дети тоже. Я узнал одну девочку, на класс младше меня, с которой учился в одной школе, когда ещё мог ходить. Сколько я помню, она всегда была такой же доброй, как сейчас. — Она долго жила у нас, в Сумеречной Стране, — сказал…

— Я в такую не сяду. — Потому что ты трусишь, — заметил цыганенок. Из-за невысокого густого ивняка показался дед Марин — охрана водохранилища, — босой, с подвернутыми по-рыбацки штанинами и с большой палкой за плечом, гладкой от длительного употребления. — Добрый день! — поздоровался он. — Опять…

— Как вы далеко ушли! Я бежал, моя туника мокра. Не пора ли отдохнуть? — Сядем, — согласился широкоплечий плебей, повернув к нему тёмно-багровое лицо, исполосованное в боях, и потирая мускулистую грудь. Он вынул из котомки хлеб и сыр, сделал несколько глотков из фляги. — Что же…

Мама отобрала у него пустую чашку, сунула в руку ноздреватую, пропитанную жиром гренку, и пальцы его сразу же стали жирными и скользкими. Это тоже было очень интересно. Но тут он вспомнил, что обещал не испачкать синий костюм. Недолго думая, потихоньку, чтоб никто не заметил, он вытер руки о штаны и,…

Моргуненко шагал по обочине широкой дороги. По обеим ее сторонам стояли, поникнув тяжелыми колосьями, спелые хлеба. Среди идущих навстречу людей изредка попадались знакомые. Это были чаще всего из других сел учителя, с которыми Моргуненко приходилось встречаться. Иные, заметив его, здоровались. Он…

Комочки с острыми хвостиками-антенками похожи на запятые. Глазёнки прорезались, но пока ещё мутные. Ходить толком не могут, заваливаются на бок то в одну, то в другую сторону и всё-таки скребутся, пробуют выбраться. Задирают головёнки… Неужто понимают, что самое главное и интересное — там, за высокой…

Стянув штаны, он щедро намазал ногу раненого антисептической мазью, и перевязал. Под штанами у человека было все как у людей, но Сашка не стал разглядывать анатомические детали, а снял с эльфа куртку и остатки рубахи. На куртке от плеч и до самого низа были разрезы, у пояса скрепленные пуговицами. Сашка…

Плывем, а все как будто на месте стоим. Бегут нам навстречу два берега. Два?.. Да нет, все четыре берега: два настоящие, а два темные, рябоватые, те, что в воде. Жара. Мне захотелось искупаться. Отец говорит: — Ты покрепче за плот держись, потому что как бы не унесло. Будто я сам не знаю! Оторвет…

Дела… Всю квартиру перерыл — нет чехла. Встретит он меня завтра после школы — сегодня-то без адреса, ясно, не найдет — что я скажу? Папа с работы пришел, ещё в дверях спрашивает: — Хлеб купил? — Какой хлеб, — говорю, — ничего не знаю. — Да я же тебе, Витька, утром в ванную через дверь кричал.…

С приходом весны она начинает выдумывать, куда она поедет. Говорит, что их с мамой звали в Среднюю Азию, в гости, что там просто так растут персики и виноград, ползают умные черепахи и ходят хорошенькие ослики. Люська обещает привезти из Средней Азии целый чемодан черепах, чтобы растить и воспитывать…

Но вот однажды, недели через две, отец сказал за ужином: — Пора ямдать. Санко насупился: — А Белая река? — Через год вернемся сюда, — сказал отец. Санко знал, что бригада кочует по тундре не как попало, а по заранее намеченному маршруту — тропе. Когда олени съедят траву в одном месте, их перегоняют…

Мужчина в гимнастерке с красным от напряжения лицом держал мальчика на вытянутых руках, а Стрельцов с Марфиным принимали его на палубу. Мальчик оставался неподвижным, голова его свисала вниз, и казалось, что это погружают на катер не человека, а куль с провизией. Наконец четыре руки приняли больного…

Условия задачи уже написаны. Остается только взять мел и решить. Андрюша пишет, стирает написанное, снова пишет. С надеждой поглядывает на ребят. — Не знаешь! — посмотрела на доску учительница. — Очень жаль, Крутиков, но придется поставить тебе еще одну двойку. Третьей быть не должно!…

Грустно было капитану прочесть это письмо. Он любил Англию и был нежно привязан к дому, где родился, любил и старика отца, несмотря на его суровость, жалел его, когда старшие братья огорчали и обманывали надежды отца, но он знал также, что теперь ему уже нечего надеяться на помилование. Сначала он не…

Еще совсем недавно, когда он, бывало, от души веселился, и его родители тоже, когда они трое веселились, ему и впрямь казалось, что такого просто быть не может. Как-то даже в голове не укладывалось, что он может получить двойку. Никак он не мог в это поверить. Худо-бедно, но тройку ему поставят. Уж как-нибудь…

Лиза рассмеялась, подошла к подруге и крепко ее обняла. Вообще, Елизавета Игнатьева была довольно смешливой девушкой. Например, она не могла не смеяться, когда ей показывали мизинцем «червячка». Пару раз ее одноклассникам даже удалось таким образом сорвать «любимые» уроки физики. Девушки стояли обнявшись.…

Варвара обрадовалась, выбежала на лестницу, а там её ждут бабы. — Ну, что?! Что? — спрашивают. — Как с ребёнком? А Варвара смеётся: — Бог-то, — говорит, — милостивый, разве даст пропасть сироте, разве на свете-то нет добрых людей? Вот мы сейчас мальчика вымоем да обернём во всё чистое, накормим…

— Ни с того ни с сего сам собой завалился? — Дурацкий вопрос! — Уборщик укоризненно глянул на подслеповатого приятеля. — Где это видано, чтобы деревья сами собой падали? Крона золотистой липы по соседству предостерегающе зашелестела. — А-ху-у! — испуганно зажмурился Пылемёт. — Ух-ха-а! — вздрогнул…

Я обрадовался. Хоть он в городе. Все же веселее. — Ты что, в лагерь не поехал? — Денег, понимаешь, не наскребли… — Порядок, Толстый. Вот нас и двое… — Трое! Еще Проблема. Но у него гости, он в счет не идет. Влюбился… — Да ты что, спятил? — Приходи вечером. Кое-что…