Классическая проза

— Господин Буссенак! Прошу прощения, не могли бы вы подойти сюда на минутку? По ее почтительному тону я понял, что она призывает в судьи начальство. Такой оборот дела меня вполне устраивал, и я подготовил снисходительную улыбку. В глубине конторы, в зеленоватом полумраке между двумя световыми конусами,…

— Вы нигде не живете. Ваш род угас. — Плохо дело. — Да… как говорят лживые семейные хроники, род пресекся по мужской линии — иными словами, зачах, пришел в упадок. — Ну, а где мы лежим? — В Кингсбир-суб-Гринхилле; там множество ваших склепов, и ваши изваяния покоятся под сводами из пурбекского мрамора.…

В первую минуту К. подумал, что все – и крестьяне, и Шварцер, и хозяин с хозяйкой – бросятся на него. Он нырнул под одеяло – хотя бы укрыться от первого наскока. Но тут снова зазвонил телефон, как показалось К., особенно громко. Он осторожно высунул голову. И хотя казалось маловероятным, что звонок касается…

Бил кого попало и за что попало. В одном месте он гонялся за смотрителем с толстой книгой вокруг стола. На шум вбегает старуха — жена преследуемого, и книга летит с размаху в нее… женщина падает… В другом — лошади поданы ранее, чем смотритель прописал бумаги, и, хотя законный срок не прошел, Алабин…

– Любопытная вещь! – сказал он, приглашая нас послушать. – Недавно, разбирая одну надпись на каменной плите, я нашел вот такое изображение. И он показал нам белый лист, на котором была нарисована тушью ушастая сова. – Мне удалось прочитать и надпись, – с гордостью сказал шеф – там стояло чье-то…

Обстоятельства этого случая могли ввести в грех даже менее импульсивную натуру. Инстинкт требовал вскрыть письмо. Неизвестный был человек инстинкта. После короткой борьбы он уступил неимоверному искушению и разорвал конверт неверным движением первого воровства. Прочтя лист, исписанный торопливым мужским…

— Мосье Хамиль, почему вы не отвечаете? — Ты очень мал, а когда человек так мал, некоторых вещей ему лучше не знать. — Мосье Хамиль, так можно жить без любви? — Да, — сказал он и опустил голову, словно ему было стыдно. Я разревелся. Долгое время я не знал, что я араб, потому что никто меня не обзывал.…

Лейпцигский «Хирургический журнал» — весьма уважаемый и заслуживающий доверия печатный орган, достойный того, чтобы кто-нибудь из американских издателей выпускал его в переводе на наш язык, — сообщает в последнем номере о подобном же прискорбном происшествии. Один артиллерийский офицер, человек огромного…

Их речи иногда мне вспоминаются. Как ни стараешься не обращать на них внимания, они все же смущают. Я удалился в Кольцим и предался такому великому покаянию, что перестал бояться бога. Тот, другой, желая стать анахоретами, собрались вокруг меня. Я дал им устав деятельной жизни, ненавидя сумасбродства…

— Сударь, — сказал ему доктор Шпитц, — не стану вас затруднять; можете не отвечать мне ни слова. Спрашивать вас я ни о чем не буду. Мне важно только установить причину ваших головокружений. Вы загнали ее в подсознание, но это подавленное представление столь сильно, что вызывает тяжкие расстройства… …

Ноября 9. В восемь часов отправился в департамент. Начальник отделения показал такой вид, как будто бы он не заметил моего прихода. Я тоже с своей стороны, как будто бы между нами ничего не было. Пересматривал и сверял бумаги. Вышел в четыре часа. Проходил мимо директорской квартиры, но никого не…

– Простите, я не знал, что вам этот разговор неприятен, – сказал Гамов и понурил покорно голову. Мне стало тотчас же жалко, что я на его учтивый и серьезный вопрос отвечал шутовством. Я начал вывертываться. – Помилуйте, отчего же? Все равно молча идти скучно. Только я хотел сказать, что у меня нервы…

Несчастие клита Внук Тредьяковского Клит гекзаметром песенки пишет, Противу ямба, хорея злобой ужасною дышет; Мера простая сия всё портит, по мнению Клита, Смысл затмевает стихов и жар охлаждает пиита. Спорить о том я не смею, пусть он безвинных поносит, Ямб охладил рифмача, гекзаметры ж…

– Посмотрите, дядечка, до чего хорошенькая! Просто хочется поцеловать ее. И эта потребность поцеловать какую-нибудь букашку или звездочку сирени тревожила, раздражала, возмущала аббата, – он вновь видел в этом неистребимую нежность, заложенную в женском сердце. И вот однажды утром жена пономаря –…

Дядюшка придал своему лицу таинственное выражение и приподнял дверцу… Мышь нерешительно вышла, понюхала воздух и стрелой полетела под диван… Выпущенный котенок задрал вверх хвост и побежал под стол. – Ушла! Ушла! – закричал Петр Демьяныч, делая свирепое лицо. – Где он, мерзавец? Под столом? Постой же……

И пошла, и пошла… Зная, что рассерженную Дашеньку не уймешь ни мольбами, ни клятвами, ни даже пальбой из пушек, Стрижин махнул рукой, оделся и решил сходить к доктору. Но доктора легко найти только тогда, когда он не нужен. Избегав три улицы и позвонившись раз пять к доктору Чепхарьянцу и семь раз к…

– То есть как тебе сказать? пить пьет; кто же не пьет? и я пью. – Ну, слава же тебе, господи, – повторил старик с умилением. – Разумеется, случится, выпьет, – продолжал, потягиваясь, штаб-ротмистр, – да у меня, знаешь, Егорыч, пить пей себе – слова не скажу, и пьян будь – ничего, ну, а уж дело какое…

— Ну, стоит ли целоваться потому только, что вам нравится вид местности? Это обдавало меня холодом до глубины души. Мне кажется, что когда любишь, то хочется любить еще сильнее при виде всего прекрасного, что нас волнует. Наконец бывали во мне и поэтические порывы, но он их тут же останавливал. Как…

— Что ж, очень хороню. Теперь, сударь, скажите: интересовались ли вы когда-нибудь Марсом? — Марсом? — Да, планетой Марс. — Нет, сударь. — Разрешите сказать вам о ней несколько слов. — Разумеется, сударь, буду очень рад. — Вам, несомненно, известно, что миры нашей системы, нашей маленькой…

Все та же Арисова, добрая душа, пристроила меня в Центральный Дом Художника, в одну контору - художественную галерею, картинками торговать… Ну, галерея, это громко сказано, наше Уффици занимало закуток и полстены на втором этаже, где раньше был этаж советской живописи. Соответственно торговали мы также…