Классическая проза

Так он из музыки и не выходил: кружился в ней, покачиваясь, обнявшись с какой-то женщиной; а потом они продолжили танец вдвоем, сбросив одежду, сами по себе, под музыку, что рождалась из их объятий. Он привык резвиться в воде, но никогда еще не заплывал внутрь женщины. Лежа на ней, он почувствовал…

Черт привел в эту минуту пани Замби. Она вмиг сообразила, что к чему, и уже собралась ринуться на супруга с яростью тигрицы. Но он не растерялся. — Не лги! — крикнул он на бедную испуганную девушку с видом строгого судьи. — Ты — воровка! Это ты утащила деньги! — Что такое? — недоумевая, спросила пани…

Это здание не был ни дворцом, ни итальянской виллой, — оно было чисто немецкое, и даже окружавший его сад заставил путника мысленно перенестись на покинутую родину. Цветы, которые цвели здесь, приветствовали его, казалось, на родном языке, кругом росли фруктовые деревья его родной страны, а среди берез…

Он принял правила игры и в семнадцать лет стал выступать в школьной команде по регби. Он не отличался габаритами, но был увертлив, и обладал способностью пронести мяч через открытое поле на большое расстояние. Ему нравилась игра, хотя он и не принимал ее всерьез, не сражался. Это же всего лишь игра,…

Он небрежно привалился к стеклянной панели своей спальни, ощутив тяжесть пистолета в ладони. «Сегодня, — подумал он, — что же такое было сегодня? Разве произошло что-нибудь, что бы помогло мне сейчас, придало значение этому моменту?» Сегодняшний день прошел так же, как множество других в его жизни,…

— Мне неудобно… — Нас обременять? Да нам это ничего не стоит. Оно у нас под рукой, в доме, верно я говорю? — Верно. Верно. — Пойду я. — Нет, погоди. — Сестры перестали раскачиваться и вытянули руки перед собой, на манер гипнотизеров или канатоходцев. — Поздно уже. — Ты ведь хочешь покорить…

– У меня болит голова, – сказал он. – Выйду гулять завтра. Тогда я пошел к его маме и спросил, как он себя чувствует. – С ним сидит доктор, – ответила она. Вот тогда мне стало не по себе. Я понял. Я все понял. Бедный Джо! Бедный Овсеп Акопян, более известный под именем Джо! Бедняга Джо умирает. Я…

«Все пути ведут в Голливуд…» 2 Не помню, который был час, когда я вернулся домой. Поздно, уже за полночь. Все окрестные улицы были безлюдны, в маленьких домиках тихо и темно. В здешних местах не терпят никакого шума и беспокойства; ночью эта часть Голливуда прходила ни кварталы любого маленького…

— Для вашей супруги? Он протянул ей пять долларов. — Прикиньте на себя. Девушка не возражала. Он попытался представить, как из шарфика будет торчать голова Элмы, — не вышло. — Оставьте себе, — сказал он, — это вам подарок. Душа его пела, когда он выходил навстречу солнечному свету. — Сэр, —…

– Ну что вам сделали эти мыши? Ведь ничего же не сделали. Моя мама сказала, что нашла мышь, утонувшую в банке с уксусом, и что весь уксус пришлось вылить в раковину. И добавила, что глупо терпеть мышей только потому, что нам нравится слушать, как они резвятся по ночам. Приманкой служил сыр. Мышеловки…

От него пахло так, как должно пахнуть от всех отцов, — соленым потом, золотистым табаком, конской кожей, землей, по которой он шел. У него было много глаз. Нет, не глаз, латунных пуговиц, пристально глядевших на мальчика. Генерал — конечно, он, кто же еще. — Как тебя звать, парень? —…

Когда Лори Ли было четыре года, она без запинки продекламировала на пасхальном утреннике в церкви что-то очень длинное и притом нисколько не смущалась. Тогда-то все начали предсказывать, что она будет учительницей. В восемь лет девочка была хороша, как персик, — вся круглая, пухленькая, только ручки…

– Не хочешь ли молока, Тобермори? – сделав над собой усилие, произнесла леди Блемли. – Не возражаю, – был ответ в тоне полнейшего равнодушия. Слушатели содрогнулись, с трудом сдерживая возбуждение, и леди Блемли можно простить то, что, когда она наливала молоко в блюдце, рука ее была не совсем тверда.…

Ты и представить себе не можешь, Вардо, чего я натерпелся после этого! Голод и холод, побои и насмешки — каких только мучений не испытал я в вашей Картли! Кто бы чего ни натворил в доме — виновником неизменно оказывался я. Кто украл? Имеретин. Кто разбил? Имеретин. Кого поднимают на смех? Мальчика-имеретина.…

В то утро, увидев леди Бастейбл восседавшей среди газет, Кловис решил проделать то, над чем размышлял в продолжение всего завтрака. Его мать отправилась наверх, чтобы проследить, как укладывают вещи, и он остался на первом этаже вместе с хозяйкой – и со слугами. Эти последние должны были сыграть ключевую…

Маленькій Мордентъ нарисовалъ его портретъ съ длинными ушами, наподобіе извстнаго домашняго животнаго, и подвергъ свои собственныя уши порядочному истязанію за эту каррикатуру. Докторъ поймалъ его на мст преступленія, вспылилъ страшно и сперва грозилъ проучить шалуна розгами; но въ самую критическую…

— Должно быть, и вы участвуете в играх? — ласково спрашивает капитан, оглядывая их костюмы. Он не мог выбрать более удачной темы для разговора. Мальчики мгновенно оживляются. — Как же, мы участвуем в беге для младших, классов, всего в сто ярдов, — отвечает один из них. — Вы поспели как раз к последнему…

– Ничего у нас не выйдет, – решительно заявила Вера, – лодок у нас нет, и к тому же мы отрезаны от ближайшего человеческого жилища бушующим потоком. Моя тетушка настаивает на том, чтобы вы оставались в своей комнате и не принимали участия во всеобщей суматохе, но она полагает, что с вашей стороны было…

Смит заметил: — Все лучше, чем «Гэтсби», скажи? — «Гэтсби» тоже ничего. Короче, с пишущей машинкой я не расставался. Они молча догрызали тающие на глазах яблоки. По лицу Смита пробежала какая-то тень. Он сощурился и вдруг шепнул: — Лети, огрызок. И Менвилл, не раздумывая, выпалил: — Балтимор…

— Нет, не помню, — сказал он. — А ты напряги память, — сказала она. — Мы тогда пообещали друг другу не создавать семью и не заводить детей. — Помедлив, она добавила: — Чтобы никаких младенцев. — Не заводить детей. Чтобы никаких младенцев? — Как по-твоему… — Оторвав голову от подушки, она прислушалась…