Классическая проза

А сколько убытков может принести забитый бычок? То резник сделает, что-нибудь не так и станет мясо некошерным, то сам мясник ошибётся в чём-нибудь, и опять — пиши пропало мясо. Дашия — городок небогатый и горожане редко мясо покупают. Мясо, не вымоченное в течение трёх дней — трефное, а летом оно за…

Позавтракав, он жевал листья бетеля и пальмовые орехи, потом шел к себе в спальню и растягивался на широкой скамье розового дерева, подложив под голову подушечку. Стоило ему задремать, как я легонько толкал его локтем и требовал: — Расскажи мне сказку. Он отнекивался: — Давай лучше оба поспим.…

От светильника, горящего в алтаре, расходилось мягкое сияние. Жрец зажег кусочек камфары и покадил ею перед изваянием божества. Обе группы родителей и их сторонников, стоя в зале с колоннами, благоговейно взирали на божество и молились об указании им правильного пути. Жрец поманил к себе мальчика лет…

Мужики рассвирепели. — А теперь говори, почему у тебя в кармане свечи и коробок со спичками? С какой стати? Зачем носишь их в кармане? Спички захватил, а сам не курит. — Это как же не курю, — отвечал незнакомец.— Позвольте, я покажу вам, у меня и папиросы в кармане! Вас тут сколько, я один, а вам боязно…

– Бог благословит их за это. Ведь обычно считают, что человек его возраста не может работать как следует. Когда наконец Каччагаллина оставил его и бросился за другими, чтобы по-хорошему уговорить хоть нескольких проработать ночную смену, дядюшка Скарда попросил его послать одного из возвращающихся…

Донна Анжелика берет скрипку в руки и поднимает смычок. — Внимание, Ninon, внимание! Но Ninon не надо предупреждать: с первыми звуками музыки, она вся преображается. Усталое личико оживляется сразу и вдохновенно поднимается кверху… Румянец опаляет худенькие смуглые щеки. Горят, как звезды, черные…

Итак, выдавая сию книгу, припомнил я слова некоторого говоруна: кто желает отдаться морю, тот не должен на реке страшиться слабого волнения. Под именем реки разумею я насмешников, против которых и мой рот также свободно раствориться может, только думаю, что им мало будет выигрыша шутить с таким маловажным…

Вот такова была профессия и жизнь невысокой пожилой женщины — одной из трёх десятков пассажиров, летящих этим утром в Париж. Разворачивающаяся под крылом самолёта зеленая с коричневым рельефная карта Британии уступила место взъерошенной ветром голубизне Ла-Манша. Миссис Харрис c интересом глядела…

Думается, ближе всех к пониманию феномена Бонавири подошел итало-американский критик Франко Дзангрилли. Вот что он пишет в своей книге «Бонавири и время»: «Рецензенты в разные периоды причисляли его прозу к неореализму, символизму, фантастике, метафизике, позднему барокко, но это зачастую лишь отдаляло…

— Прекрасно. Нет большего удовольствия, чем беседа о самом важном с верующим человеком. — Я спасен, — продолжал мужчина, — с того момента, когда меня один проклятый дурак сотворил в публичном доме. Я спасен, этакий ты павлин, с той самой поры, как мою жизнь стали тратить ради чужих денег. Поэтому закрой…

 —  Стой, стой, мамочка! У тебя неуемная фантазия. Но так писать теперь уже нельзя.  —  Анна, не пытайся уговорить меня, что ты, такая способная, не можешь написать что-нибудь ласкающее глаз.  —  Ты меня неверно поняла, мама! Речь идет не обо мне, не о том, умею ли я так писать. Этого не допускает…

Но то ли народу не понравились его речи, ибо говорил он плохо, запинаясь и часто не находя верного слова, то ли в дрожи, сотрясавшей его кулаки, они почуяли тайносплетения незримости и того завета, который хотел с ними поставить Господь, и догадывались, что Моисей толкает их на дела трудные и опасные, —…

Среди этих гряд бродила крестьянка, изредка нагибаясь, шаря рукой в зелени и собирая в фартук всякую огородную всячину… И только изредка отрывалась она от дела — передохнуть и поглядеть, как солнышко уходит с неба на покой "до завтрева". В те минуты, когда крестьянка, наполнив фартук, снова остановилась…

Когда они высадились, Андреа вдруг подошла к нему и пошла рядом с Ним. Он схватил её за руку и смертельно бледный, с дрожащими губами, сказал: — Не мучьте меня больше, я не выдержу. Решайте. Ни одну женщину я не любил так, как вас; что мне делать, скажите — жить или умереть? — Жить! — отвечала она,…

Вот опять заиграли в кают-компании. С нами на пароходе едет господин с тремя сыновьями. Все трое одного роста и на первый взгляд кажутся ровесниками. Это кто-нибудь из них заиграл теперь. Они всё время чередуются у рояля. Один из них чахоточный и кашляет, но морской воздух так оживил его, что его грубоватое…

— Но, дядюшка, я вовсе не хотел… — Ни слова, сэр! Йорпи, забери у него весло и помоги подгрести к берегу. — Но, дорогой дядюшка, я хочу сказать, что… — Ни звука, сэр! Вы открыто продемонстрировали презрение к знаменитому Гидравлико-Гидростатическому Аппарату. Ссади его на берег,…

- О да, поляки. Никто лучше их не танцует мазурку, за что вы их и любите. - Вовсе нет. Я их люблю за рыцарственность и за то, что они несчастны. - Ах, вот оно что! Мне уже доводилось слышать подобные речи. Право же, несчастьям поляков можно только позавидовать, ибо таковые преисполняют симпатией…

Это вальсовое кружение слова, его порывистое движение, его взволнованные повторы, переплетения рифм создавали ту особую мелодичность стиха, которая позднее была названа «гофмановской интонацией» [3] и уже в первой книге поэта жила в разных стихотворениях, часто «совершенно далеких от «музыкальной»…

Вдова все рассказала. — Дьявол, так я и знал, — пробурчал священник. — Я займусь этой женщиной. Я такое устрою — земля будет гореть у нее под ногами. Ты ходишь на ее сборища, верно я говорю? Чему она тебя учит — почитать пресвятую деву? — Нет, только господа. — Так я и думал. Ты уже на пути в ад.…

Хамди занимал небольшой, уютный домик. Нас встретила его жена - не очень красивая, но весьма приятная женщина. Они расцеловались, не стесняясь моего присутствия. Потом Хамди ушел принимать ванну, оставив меня наедине со своей женой. Он не счел даже нужным представить меня, и я неловко переминался в гостиной…