Классическая проза

В октябре 1990 года я осматривал прекрасный Ливадииский дворец в Крыму, неподалеку от Ялты. Именно здесь в феврале 1943 года на конференции глав трех держав Сталин, Рузвельт и Черчилль договорились о разделе мира после второй мировой войны. Они принимали решения о судьбах народов без согласия этих народов,…

Доктор . А… очень широк, этот Геллеспонт? Гуревич . Несколько Босфоров. Доктор . Это вы что же – расстояние измеряете в босфорах? Вам повезло, больной, вашим соседом по палате будет человек: он измеряет время тумбочками и табуретками. Вы с ним споетесь. Так что же такое Босфор? Гуревич . Ничего…

— Черти серые, — сказал Чуфыркин злобно. Зал опять стих. — Кто серые? — растерянно спросил оратор. — Мы, — ответил Чуфыркин, — не понимаем, что вы говорите. — У него образование высшее, он высшую начальную школу окончил, — сказал чей-то ядовитый голос, и председатель позвонил. Где-то засмеялись.…

— Дружно… живите. Но как жить? Как же жить? Алексею Васильевичу Турбину, старшему — молодому врачу — двадцать восемь лет. Елене — двадцать четыре. Мужу ее, капитану Тальбергу — тридцать один, а Николке — семнадцать с половиной. Жизнь-то им как раз перебило на самом рассвете. Давно уже начало мести…

— Чай не водка, много не выпьешь! — ответила крайне заинтересованная масса. — Верно, мерси. «Разве с полведра напьешься». «Курица и та пьет». «И пить — умереть, и не пить — умереть». «Налей, налей, товарищ, заздравную чару!..» — Бог зна-е-ет, что с нами случится, — подтянул пьяный засыпающий Микула.…

Непьющие ответили ропотом. — Тихо надо пить, — объявил Всемизвестный. — Именно, — закричали пьющие, получив неожиданное подкрепление. — Купил ты, к примеру, три бутылки, — продолжал Всемизвестный, — и... — Закуску!! — Тиш-ше!! — ...Да, и закуску... — Огурцами хорошо закусывать... — Тиш-ше!..…

Теперь этот вопрос выяснен, и догадался я сам (я вижу мысленно, как Вы смеетесь! Если бы Вы были возле меня, наверное, Вы сказали бы, что вряд ли я догадался. Ах, неужто, друг мой, я уж действительно безнадежно глуп? Вы умнее меня, с этим согласен я...). Ну, догадался я: он продал душу дьяволу. Сын погибели…

...британ-ский лев вой! Ле-вой! Ле-вой! — Ле-вой! Ле-вой! — отвечала ему толпа. Из Столешникова выкатывалась новая лента, загибала к обелиску. Толпа звала Маяковского. Он вырос опять на балкончике и загремел: — Вы слышали, товарищи, звон, да не знаете, кто такой лорд Керзон! И стал объяснять:…

— Сколько стоит один стакан сельтерской? — спросил я в будочке у женщины. — Десять копеек, — ответила она. Спросил я ее нарочно, чтобы знать, жалеть ли мне выброшенные девять копеек. И развеселился и немного оживился при мысли, что жалеть не следует. «Предположим — милиционер. И вот подходит к…

— Нет, Ада, во многих отношениях вы приближаетесь к высшему, то есть мужскому типу. Профессор нагнулся над своей тарелкой с видом человека, только что разрешившегося самым изысканным комплиментом, но его сестра вовсе не казалась польщенною и только нетерпеливо пожала плечами. — Вы опоздали сегодня…

II В этот вечер за обедом он был холоден и молчалив. Жена его дивилась, что бы такое могло стрястись, что произвело в нем такую перемену. Он не произнес ни слова за все то время, что они провели в салоне за кофе. Она бросила на него два-три взгляда; они были встречены в упор глубоко посаженными серыми…

Пока я предавался беседе с моим другом Эриком, на палубе затеялась перебранка. Люди оставляли свои занятия и спешили к ссорящимся, причем по их лицам было видно, как интересует всех предмет спора. Мы с Эриком тоже пробились сквозь толпу, так как мне хотелось как можно больше узнать о нравах и обычаях…

— Ты сядь, Джордж, и послушай лучше, — сказал старик Том. — С этой дорогой последнее время творится что-то неладное — что-то такое, чего я не понимаю и боюсь. Ты должен помнить, как тот одноглазый мерзавец Мэлони зарабатывал денежки в самом начале золотой лихорадки. Он открыл кабак на главной дороге…

Затем был еще один воспитанник, красивый кроткий мальчик с нежным цветом лица и густыми кудрями, который, как мы обнаружили, или воображали, что обнаружили (по каким признакам — о том я не имею ни малейшего понятия, да и тогда, вероятно, тоже не имел, но сведения эти тайно передавались из уст в уста),…

Представ перед лицом своих избирателей и заявив с необычайной обходительностью, что он счастлив видеть здесь своего доброго друга Типкиссона (добрый друг Типкиссон — это шорник и неисправимый упрямец, который всегда возражает ему и к которому он питает лютую ненависть), наш почтенный друг произнес энергичную,…

— Несите сюда ваши цепи, сэр, — говорит Джошуа тому из них, что был пониже ростом и носил высоченный цилиндр, — закуйте меня в кандалы! Вообразите мои переживания, когда я представила себе, как он идет по Норфолк-стрит, гремя кандалами, а мисс Уозенхем глядит в окно! — Джентльмены! — говорю я, а…

Тетка моего отца, а, стало быть, моя двоюродная бабка, о которой будет еще речь впереди, была самой значительной персоной в нашей семье. Мисс Тротвуд, или мисс Бетси, как называла ее моя бедная мать, когда ей случалось преодолеть свой страх перед этой грозной особой и упомянуть о ней (это случалось редко), –…

Каждый раз, как наступала такая разлука, путешественник поглядывал на мужчину и замечал, что он смотрит поверх деревьев, в небо, где день уже клонился к вечеру и надвигался закат. И еще замечал он, что голова у него начинает седеть. Но отдыхать подолгу они не могли, потому что им надо было совершать…

Я. Рядом с Цезарем, Марком Аврелием, Сократом. Он. Нет. Я бы лучше чувствовал себя подле Диогена и Фрины. Я бесстыдник, как первый из них, и с удовольствием бываю в обществе особ вроде второй. Я. Хорошо ли вы чувствуете себя? Он. Обычно – да, но сегодня не особенно. Я. Что вы! Да у вас брюхо,…

Еще ниже ростом стал и без того невысокий старик. Тридцать лет-тому назад он обучал меня пению. Он собирал тогда древние ирмосы, рукописи, образцы фольклора, заклинания, сказки. Евфимия я помнил светлым блондином, с блестящими, как кукурузная грива, усами. Теперь же его украшали седые волосы и длинная…