Проза

– Наша авиакомпания… бла-бла-бла… дарит возможность… бла-бла-бла… до конца года летать за полцены. Сейчас мой пернатый помощник Гоша… – а Гоша косится на голосистую скептически, без всякого энтузиазма, – выберет счастливчика! Сунула попке жменю тоненьких свитков – тот дёрнулся, ухватил клювом, вытащил…

А тот указ не про нас: С водки перейти на квас. А не таки мы рохли, Чтоб со скуки дохли! Круг образовывали человек двадцать распаренных мужчин и женщин. Окна были открыты. Черепанов испугался, задохнулся, рванулся в сторону, он готов был юркнуть у кого-нибудь между ног и исчезнуть. Коля держал…

Я никогда не приглядывалась к чертам французов, странно, что я сделала такое сравнение. Впервые я увидела его в хозяйственном магазине, в котором, как и он пряталась од дождя. Есть в нем, что-то необычное, такое чего нельзя описать словами, можно только почувствовать. Я ощутила, чей то взгляд,…

А время отмеряло последние спокойные утренние часы начала праздничного дня. Да и спокойными их можно было назвать с большой натяжкой, поскольку к незатихающему возбуждению, ставшему привычным со своими постоянными тревогами и вылетами на боевые операции, прибавилось желанное состояния приятной радости…

А потом началась в стране чудаков новая жизнь. От соседей навезли красивые телеги, толстых огурцов, и прочее, прочее… Всего такого, что раньше чудаки в глаза не видели. В магазинах — все, что хочешь. По телевизору — того больше. Такое показывают, что раньше видели избранные, на кухне, когда дети…

Он не спросил, как мы живем и где, не погладил меня по голове, только достал из-за пазухи свои круглые карманные часы с серой крышкой и длинными тонкими стрелками, таких теперь уже не делают, — и сказал: «Это тебе». Я протянул руку и дотронулся до кожаного ремешка, свернувшегося рядом с часами…

Жизнь — как спираль, она завершает полный круг и идет на взлет, чтобы опять замкнуть круг и подняться выше. Поэт Сергей Островой однажды написал: «А числа, дни за днями, вершат свои круги, то входят в дом друзьями, то лютые враги». И он прав, ведь то, что мы зовем судьбой — это нечто непонятное, странное,…

«Вот оно что — ты, значит, бедный заблудший вольнодумец! — подумал я. — Разве господь когда-либо запрещал предавать земле мертвецов? Право, приятель, ты начинаешь мне надоедать!» Так подумал я про себя. — Я сидел вот на этом самом месте и беседовал с могильщиком. «Грех это», — сказал я. Дама как раз…

Когда жители, просыпаясь утром, не слышат на верфи единственного в городе шума, а на улице нет дождя, то все уже знают, что неделя прошла, что наступило воскресенье. Тогда жители города в полном наряде отправляются в церковь. Дорога в церковь песчаная, истоптанная и идёт вверх по холму. Множество ног…

Упал один, второй фриц, еще несколько человек, но остальные открыли огонь в упор. Господи, сколько у них автоматов! Немцы отступали, выстилая перед собой полосу огня! Я расстрелял магазин трофейного МП-40, кого-то свалил. С фланга ударил по нам станковый пулемет. Немцы уже лежали на истоптанном снегу,…

— Ага, — отозвался Йозеф Кавалер. Впрочем, без особой уверенности. Матушка Сэмми вручила молодому человеку полотенце и вышла. Сразу же после ее ухода Сэмми в темпе вернул себе несколько драгоценных дюймов кровати, пока его кузен по-прежнему стоял рядом, потирая и без того истерзанные щеки.…

Лутовкин достал из серванта початую бутылку коньяка, налил рюмку, отведал, почмокал толстыми губами. — Глупый пингвин, — сказал он вслух, — глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах. Глупый пингвин? Ну, допустим. Прячет тело? Это ново, это даже детективно. Чьё же тело прячет пингвин глупый жирное…

Добравшись до Белькура, они спрыгнули с грузовика. Эмманюэль пел, пел громко и фальшиво. «Понимаешь, — говорил он Мерсо, — песня так и рвется из груди, когда все у меня в порядке. Или когда я плаваю». Так оно и было. Эмманюэль любил петь во время плавания, и его голос, хрипловатый от одышки, исчезающей…

Это верно. Когда мама жила со мной, она все время молчала и только неотступно провожала меня глазами. В доме призрения она первые дни часто плакала. Но это просто с непривычки. Через несколько месяцев она стала бы плакать, если бы ее оттуда взяли. Все дело в привычке. Отчасти из-за этого в последний…

— Не к доброму часу, однако, затеяли этот блуд, — маслянистым голоском проворковал Евлампий. — Говорено же в писании: не вводи во искушение, да воздастся тебе громом небесным. Ох, как бы не накаркать. — Ну, а чего ж, коль приспичило. Любовь вспыхнула, как спичка — надо успеть, чтобы в чёрный уголёк…

Не жди, пора! Вот уже и весна. Приятно, что она начинается с замечательного праздника, легкого и жизнерадостного, игривого, шаловливого и томного. Это день кошек. Отмечается первого марта. Вы не знали? Сразу за кошками, третьего числа, отмечают свой праздник другие загадочные существа — писатели.…

Нет, лучше уж поехать домой и написать портрет своей кобылы. Этот план он лелеял давно, пожалуй, пора. Двенадцать лет лошадь сопутствует ему, понимает его с полуслова, не обращает внимания на его возгласы в лесу, когда вокруг нет людей. Он замыслил написать ее на холсте такого же размера, как и для портрета…

самое дорогое сокровище, которое никогда не упадет в цене, — ваша молодость и все, что с ней связано : здоровье, непосредственность чувств, элегантность, красота, динамизм, свобода движений, спортивная фигура, английский драп, кредитная карточка, собрания общественных организаций, полеты на реактивных…

Редактор пустила дым от сигареты почти в лицо писателя и замотала головой: — Нет, нет, мы политикой не занимаемся!.. Мы печатаем женские иронические детективы и фэнтези! А вы только пишете о плохом, да? Гоголь вздохнул и воскликнул с горечью в голосе: — У меня смех сквозь слёзы автора! Я описываю…

Ки — грабитель могил со стажем. Стражи мира мертвых — люди из тайно стражи мертвых фараонов. Ракеш — правитель города Кумиди — союзник Египта.  Пролог Папирусы писца и жреца храма Пта в городе Мемфисе 1194 год до новой эры Первый год правления фараона Сети II Храм Пта…