Проза

Чтобы занять время, я вышел на улицу, нашел телеграф и послал Филиппу извинений почти на десять пенсов. И вдруг мне пришло в голову, что я не купил подарка Уилмэй. Или Уилмэю?.. Филипп не уточнил, девочка это или мальчик. Но я решил, что в десятилетнем возрасте это не имеет особого значения, а потому…

– Рыба, – сказал громко Дон Домино, нахлобучивая шапку на седые лохмы. – Отдуплились. Взвалив стул на плечо, он медленно побрел вверх по отлогому холму к поселку, на краю которого, первым от реки, стоял двухэтажный кирпичный дом, где когда-то жили станционные с семьями, а теперь – Дон Домино да баба…

У двери курятника уже причитала тетушка Рохеле. И хоть ноги у нее едва ходили, и жила она в самом конце переулка, услышав шум, Рохеле через три минуты была во дворе Бернштейнов. Рохеле была невыносимо любопытна. Зина за это любопытство ее терпеть не могла. А еще за визгливый голос, мигрень, больные ноги,…

30 апреля (четверг) 30 апреля (четверг) 00:00 Начало второго дня 30 апреля (четверг) 12:37 Обеденный перерыв. Я зевнул. Виной тому был, скорей всего, загадочный телефонный звонок, разбудивший меня в шесть утра. «Сегодня я приготовлю тебе бэнто [2] ». Звонок был сброшен…

Затем на раздаче пищи мы повстречали того самого повара-дембеля, который был так разительно похож на гомик-конферансье из знаменитого фильма с Лайзой Минелли… Увы… Даже эта великолепная актриса не улучшила нашего настроения… Ну, и напоследок нас поджидал ещё один «сюрприз». Когда в столовой стало посвободней,…

По крайней мере — решено не идти сегодня на работу. А что здесь такого криминального? Может он устать? Душой повредиться на какое-то время? Впервые за прожитые годы? Забастовать — может? Не робот запрограммированный! И тут же трезво прикинул: нет ли элементарного выхода из положения? Есть. Стоит позвонить…

У Агнешки большие глаза и длинные, спадающие на плечи волосы. Ей двадцать лет. Она красивая и робкая. Умолкнув, она нервно откидывает со лба пряди волос. Если пауза затягивается, кладет руки на колени и, закусив губу, опускает глаза. Она старается не смотреть на окружающих, словно понимая, что к ней…

— А энтот Канарей мне что, интересно, может дать? — Допустим, немного романтики? — Рискую сблевать. У меня достаточно секса, чтобы не хотеть романтики. — Ты уверена? В смысле не в количестве секса, а что тебе не нужно приключение. По-моему, самое время немножечко влюбиться. — Но у меня муж. …

 - Сними. - я сняла.  - А теперь вытащи три карты. Ты когда-нибудь играла в "буру" или "сику"? - я замотала головой  - Вытаскивай карты, а я пока объясню принцип подсчета очков.  Я Его не слышала, положила на кровать три каты, там был: туз, шестерка и валет  - Девятнадцать…

— Такой звук был, точно дул не один ветер, а множество. Ветры со всех концов света. — Он поднес вилку ко рту. — Так Аллин говорит. — Незачем было туда лезть, только и всего, — сказала она. — Ходит-бродит, всюду свой нос сует, потом начинает сочинять. Мол, ветры разгневались на него, стали преследовать……

Устала Люба. Пусть кидает, что дают. А не нравится — может отправиться. На межрейсовую базу моряков. Играть в шашки с местными шлюхами на бутылку шмурдила. Что ж Любе бросать тяжким трудом налаженное дело и варить борщ? И сроду она не стирала чужих носков, будь они трижды шелковые… — Добрый день, сударыня, —…

В укромном уголке бара стоял столик под зеленым сукном с аспидистрой (в горшке из поддельной майолики с ужасной росписью) и грязным бокалом, на стенках которого остался венец от пены портвейна. Я убрал бокал и принес два полных. — В такой вечер, — сказал я, — нет ничего лучше портвейна. Особенно разливного,…

Когда спрашивали ее, не очень ли быстро она осушила слезы о покойном муже, Паня чистосердечно говорила: — Мне вроде себя упрекнуть не в чем: я при жизни его очень жалела. Он последнее время совсем плохой был, две операции перенес, все равно спала я всегда у него под боком. А ведь он меня на семнадцать…

Я тогда от радости даже расплакался. И само собой разумеется, пропил всю свою высокую зарплату Бог весть с кем до последней копейки. Пришлось даже подзанять немного до следующей получки. Но теперь занимать деньги на выпивку уже перестало быть проблемой. А главное — я теперь мог на другой день после выпивки…

Но больше всех обрадовался тени султана и дрожи в его руке один из исмаилитов [11] , которым даже Священный Коран представляется всего лишь караваном таинственных смыслов, пересекающих пустыни невежества и понятных только предвестнику конца света, махди [12] . Дело в том, что скоротечная…

Все происходило, как обычно: поезд должен был отправиться в 7 часов 54 минуты. В 7 часов 52 минуты проводник начал закрывать двери, а механик прошел вдоль вагонов, постукивая то здесь, то там молотком. Всякий раз, когда Кальмар ехал поездом, ему хотелось узнать, что простукивает этот человек. Но потом…

— Папочка! Паночка! Быстрее. Поезд! Поезд уйдет. Я вижу, как люди втискиваются в товарные вагоны. Кричат что-то непонятное. Высокий старик с палкой скачет на деревянном костыле, вталкивает женщину со свертком. Пихает, пихает… — Паночка! Поезжайте! Ташкент! Тепло! Персики! Солдат опять…

— Олухи проклятые!.. Эко медведье!.. Никак, ногу-то вывернули, злодеи!.. О-ох! Лукерья Демьяновна не могла оставаться зрительницею невзгоды брата: она вылетела на крылечко, к которому подносили уже гостя неловкие, хотя и верные, слуги. — Добро пожаловать!.. Сколько лет, сколько зим… Не чаяла, вдовою…

«Взять бы на себя страдания ребёнка, — думает Рабинович, — это в юности трудно пережить измену. Потом понимаешь: всё проходит. Сказано же у Екклесиаста: „Всё суета“. Для человека, давно обдумавшего совершённые и несовершённые поступки молодости, нет загадок в отношениях людей. Мы спешим к, представляющейся…

И когда неожиданно выгнали с работы жену, я начал действовать. Свое агентурное имя я закодировал по-новому. Его знали теперь только мои агенты. Я послал им сообщение: «Если нет известий от (далее шло новое имя), вся сеть должна лечь на дно…» Так что если меня отправят на тот свет, моя агентурная сеть…