Русская классическая проза

Бабка, плача, сказала Фильке, что наверняка уже замёрзли колодцы и теперь их ждёт неминучая смерть. Воды нет, мука у всех вышла, а мельница работать теперь не сможет, потому что река застыла до самого дна. Филька тоже заплакал от страха, когда мыши начали выбегать из подпола и хорониться под печкой в…

Начни с предисловия - и ты сумеешь найти ключик к загадкам этой удиви­тельной книги, так напугавшей в свое время российского императора и его приближенных «В этой книге что строка, то правда» 1 В 1842 году в журнале «Библиотека для чтения» был напечатан под заголовком «Закубанский…

И, действительно: двадцать два черта придумали новую забаву. Один за другим, по очереди, начали юркать в трубу, головой вниз, хвостом кверху — и хвост стоит палкой, твердый, прямой, как трость у джентльмена. Юркнет черт, повертится в печке и стрелой промчится через комнату наружу, и опять в трубу. …

Уловить и воплотить «текучее вещество» душевной жизни, само формирование человека – в этом главная художественная задача Толстого. Замысел его первой книги определен характерным названием: «Четыре эпохи развития». Предполагалось, что внутреннее развитие Николеньки Иртеньева, а в сущности – всякого человека…

Лампаду зажигаетъ Лель. Свершились милыя надежды, Любви готовятся дары; Падутъ ревнивыя одежды На Цареградскіе ковры….. Вы слышите ль влюбленный шопотъ И поцлуевъ сладкій звукъ, И прерывающійся ропотъ Послдней робости?.... Супругъ Восторги чувствуетъ заран; И вотъ они настали….. Вдругъ…

Похвалил его отец: «Ты, Данило, молодец! Ты вот, так сказать, примерно, Сослужил мне службу верно, То есть, будучи при всём, Не ударил в грязь лицом». Стало сызнова смеркаться, Средний брат пошёл сбираться; Взял и вилы и топор И отправился в дозор. Ночь холодная настала, Дрожь на малого напала,…

В воздухе белых гусей; распустив златоперые крылья, Стаей летели они, и громко кричали, и в рощу Шумно спустились. Проворной рукой за крыло золотое Наль схватил одного. Но ему сказал человечьим Голосом Гусь: «Отпусти ты меня, государь, я за это Службу тебе сослужу: о тебе Дамаянти прекрасной…

Длящаяся крестьянская катастрофа терзала Можаева до его последнего часа. «Родители мои были крестьяне, – вспоминает Милда Эмильевна (ее воспоминания – это запись устного повествования [5] ). – Крестьянская семья. Мы жили на самом берегу. <…> Хуторов пять вдоль моря и среди них – наш хутор…

Серое утро было сыро и свежо, но вокруг было так много нового и интересного, что лисята не полезли обратно, а начали играть, наскакивая друг на друга и вороша сухие, прошлогодние листья. Легкий шорох в кустах заставил их насторожиться и быстро забраться в нору. Там, испуганные, сбившись в кучу, они…

«Не купи двора, купи соседа» — пословица весьма справедливая. Щелчков-Оплеушин обижал нас как хотел. То рубил нашу рощу, то отнимал скотину у наших мужиков, то самих их, заманя к себе, щелкал по лбу; словом, обиды были непрестанные, на которые, однако ж, в Дмитреве никакого суда найти было нельзя, ибо…

R[2]{*} 84. ДВА ХУДОЖНИКА ДИСТИХИ{*} 85. VESTE DETRACTA[1] 86. МИСТИКА{*} 87. ДЕВЯТНАДЦАТОЕ ФЕВРАЛЯ{*} 88. «ЛАЗАРЕ, ГРЯДИ ВОН!»{*} 89. САМОИСКАНИЕ{*} 90. TAT TWAM ASI[1]{*} SUSPIRIA[1]{*} 91—96. SUSPIRIA 1 НОЧЬ 2 ВРЕМЯ{*} 3 ПСИХЕЯ{*} 4 PIETA[1]{*} 5 ЖЕРТВА{*} 6 ТЕБЕ БЛАГОДАРИМ{*}…

Он говорил ему и ты, и вы. Гвоздев вздернул плечами. -- Не пойму. Этого не пойму. Не иначе, как подбросили. -- Кто? -- Надо быть, Сергей Никанорыч. Кому больше. -- Верстовский вздрогнул и в первый раз взглянул на Гвоздева. Его лицо было взволновано. Отекшее, красное, оно заметно побледнело,…

Сюсин берет журавля за клюв и ведет его. — Не издеваться! — слышатся голоса. — Оставить! Чёрт знает что? Где хозяин? Как это позволяют пьяному... мучить животных! — Хо-хо-хо... Да чем же я их мучу?.. — Тем... вот этим, разными этими... шутками... Не надо! — Да ведь вы сами просили, чтоб я…

Вот ужо будет нам потеха, Вам, собакам, великая помеха». – «Балдушка, погоди ты морщить море, Оброк сполна ты получишь вскоре. Погоди, вышлю к тебе внука». Балда мыслит: «Этого провести не штука!» Вынырнул подосланный бесенок, Замяукал он, как голодный котенок: «Здравствуй, Балда-мужичок;…

Хотелось есть. Но по какому-то тайному предчувствию я все берег мои двадцать копеек. Уже вечерело, когда я увидел на заборе красную афишу. Мне все равно нечего было делать. Я машинально подошел и прочитал, что сегодня в городском саду дают трагедию Гуцкова «Уриэль Акоста» при участии таких-то и таких-то.…

С этого дня началось мое рабство. Я почти не отходил от Антонины. Я старался предупредить ее мимолетные желания: достать ей цветов, принести веер, кресло… Когда Антонина уходила куда-нибудь, я всегда следил за ней глазами: я знал, что она обернется и, торжествуя, поймает мой взгляд. Когда она бывала…

— Голову бы я ей размозжил, будь поближе, — сказал Козимо из своего темного угла, — она из тех, кто одевается в шелк, когда мы голодаем! Мария-болящая, которая давно была почти одним скелетом и у которой прежний тюремщик каждый день спрашивал, скоро ли она помрет, пожалела Джулию: — Ох, трудно ей…

— Вот я иду туда, — отвечал старик. — Ах, как хорошо, не будете ли добры проводить и меня? Я не знаю дороги, а мне очень нужно поклониться Младенцу Христу. — Пойдем, я тебя проведу. Говоря так, старик взял девочку за руку и повел ее быстро. Катя старалась поспевать за ним, но ей это было трудно.…

Дарья родила сына. Бабки и кумушки едва не замучили бедную родильницу, парили и мыли ее, трепали и катали, а, наконец, привели из жаркой бани и уложили в избе. Так как это не мужское дело, то Аксен и не принимал в нем никакого участия, но счел, впрочем, долгом напиться от радости и пойти с поздравлением…

‹1913–1915› Калики Проходили калики деревнями, Выпивали под окнами квасу, У церквей пред затворами древними Поклонялись пречистому Спасу. Пробиралися странники по полю, Пели стих о сладчайшем Исусе. Мимо клячи с поклажею топали, Подпевали горластые гуси. …