Советская классическая проза

Все это были по существу своему мелочи, детали, пыль и сор, поднятые революционным вихрем. Это вскоре стало проходить. Многое исчезло, не оставив после, себя даже следов. Но в этом причудливом и порой комическом смешении старого и нового, когда нелегко было разобраться, где разрушается прошлое, где возникает…

пень, в нем торчал топор. Иван потрогал рукой шапку, сдвинул ее и сел. Кобыла подтащила к нему розвальни, высунула язык и сложила его трубочкой. Лошадь была жереба, живот ее оттягивался круто. Играя, она ухватила хозяина за ватное плечо и потрепала его. Иван смотрел себе под ноги. Истоптанный …

Мне вдруг стало очень холодно. — Дядя Костя, пойдемте в дом к нам? Я встала и показала пальцем на себя и на окна. — Пойдемте... Дядя Костя понял, тяжело оторвался от скамейки и так же тяжело и покорно пошел за мной. В зимовье я заставила дядю Костю раздеться, растопила печь, поставила чайник.…

Впрочем, было время, когда я охотно сидела с ним на Университетской горке под акацией. И Семка читал мне стихи, свои переводы с французского. Он читал сначала по-французски. Я не знала языка, но мне нравилось протяжное звучание стихов, убаюкивающее и многозначительное. Потом Семка переводил: В бесконечной…

го широкоскулое лицо его выражало торжество; в улыбке по-мужски большого рта таилось что-то простоватое и лукавое. — Будь другом, пройдись, — просил Гришоня, влюб¬ ленно глядя на приятеля.—Тебе все равно, а мне забава... Все красиво, Антоша, только узел у галстука торчит под подбородком вроде…

empty-line > Здесь и цветы самые красивые. Я люблю эту рощу, Я проклинаю того, кто рубит ее деревья [1] . Когда автор прочел свое стихотворение товарищам, оно произвело на них огромное впечатление, вызвало бурный восторг и было воспринято как чудо, явившееся из ничего. Когда-то…

РАССКАЖУ И Я СКАЗКУ (Вместо пролога) Давным-давно, уж и не упомню, какими судьбами занесло к нам в дом человека, который сказал, что он-то и есть самый настоящий Дед Мороз. Поначалу я не поверил: не было у деда ни бороды, ни подарков, да и звали его просто Миколас. Долгими осенними вечерами…

Дядя Кузьма рассказывал про деда вот что: — Мальчонкой послали его по хозяйскому указу в немецкую землю — всю заводскую науку в горной академии пройти. Послали и других способных. Пожили они там лет десять, инженерному делу обучились. А вернулись домой — попали в надсмотрщики, а те, кто запротивился,…

— Ты разве умеешь играть? — удивленно спросил Владик. — Умею... вернее, умела,— ответила она, задержав на секунду свои узловатые пальцы, а затем снова тронула ими клавиатуру. Он еще что-то хотел спросить, но почувствовал, что странным образом все, оставаясь на своих местах, переменилось в комнате.…

Голос Селецкого был неестественной силы. Саженный детина, он принадлежал к тому разряду провинциальных Шаляпиных, которых, на счастье наше, рассеяно множество на Руси. У него было такое же лицо, как у Шаляпина — не то шотландского кучера, не то екатерининского вельможи. Он был простоват, не в пример…

Эта идея пришла Ржановскому. Я ему сказал: – Все, Владимир Дмитриевич. Биология моя не работает, – стучу я себя по лбу. – Я – бездарь. – Загордился. Все сам, сам. Поразить меня хочешь. Вот и зашел в тупик. А из тупика один выход – назад. Вернись к исходному пункту, откуда у тебя зародилась идея, и…

— Заснули и весь вагон выстудили, — сказал с упреком Кузнецов. — Да не хотел я, товарищ лейтенант, невзначай, без умыслу, — забормотал Чибисов. — Повалило меня… Затем, не дожидаясь приказаний Кузнецова, с излишней бодростью засуетился, схватил с пола доску, разломал ее о колено и стал заталкивать…

– Мне тоже все равно, – объявил Лапушка. – Но учти, что в восемнадцать футбол, а у тебя всегда на скорости треск. Клементьев свернул с автострады. В небольшом пыльном городке, куда они вскоре прибыли, он спросил, как проехать к морю. Человек, возле которого они остановились, лишь махнул рукой: – Море…

– А вот приехал тоже один мужик в город и думает: где бы тут подцепить?.. – Чего подцепить? – Не чего, а кого, это же одушевленный предмет. – Кто? – Ну, кто?.. Что, не понимаешь?.. – Не, ну ты говоришь – подцепить. Кого подцепить? – Кралю каку-нибудь, кого. – А-а. Ну, так. – Ну слушай… – Двое…

В коридоре послышались влажные всплески, скрежет таза. Спиною мама приближалась к двери. Добравшись до порога, она слегка распрямилась, в бараний рог скрутила тряпку, отжала мутную воду, обернулась. Ноги ее были босы, полы застиранного ситцевого халатика подоткнуты, темные пряди волос смешно и длинно…

В чем же тут дело? Да, думается, в том, что автор, не гонясь за поражающей читателя эффектной остротой, спокойно и деловито исследует глубинные процессы жизни, поднимает проблемы, долгое время сохраняющие свое значение. Происходит это и потому еще, что А. Мусатову не приходится, как иным авторам, «вживаться»…

Когда Граник вернулся к воротам, каждый хотел ему лично сказать теплое слово, чтобы это слово он заметил и ответил, как люди из колонны ответили на его слова. — Фима, — вышла вперед всех мадам Малая, — из тебя может получиться неплохой оратор. Ефим улыбнулся, как человек, который умеет понимать преувеличение,…

Сейчас он сидел в парикмахерской, в тесной комнатке, где вдоль стен в молчании так же сидели, ожидая очереди, еще несколько человек. Собственно говоря, настоятельной надобности в парикмахерских услугах у Белозерова не было — он просто «убивал» время, которого у него почти уже не осталось, оттягивая возвращение…

Матерь его, должно, теперь носится с ним, предположил Кузьма, перед соседями хвастается: поэт у меня! Позавидовал ей маленько Кузьма, но вскоре устыдил себя; чего завидовать? Ай я хуже? У меня, вот возьми, Шурка, дочь, значит, меньшая — мастер спорта. На велосипеде она быстрее всех катается. И муж у…

Но что же это было за «означенное» и «вышеизъясненное», что министр, скрепя сердце, признал «весьма полезным»? Оно зародилось в головах милейших и очень уважаемых людей, профессоров и ученых, после успешно организованной несколько лет назад Этнографической выставки. На этой выставке, не говоря уж об…