Юмор

Да и то сказать, отчего бы ей чувствовать себя иначе? – Дура! Ты последняя дурa! – кричала ей мать. – Ты ничего не видела и не слышала! Ну конечно, у него кто-то был! Если ты вышла замуж за такого красавца, то должна была соображать! А то, что он с твоей подруженькой любимой закрутил, тоже закономерно!…

– А ну, прекрати! – процедил он, и отпихнул меня. Но в меня словно вселился демон. Я начала его бить изо всей силы кулачками по лицу, плечам, до всего до чего могла дотянуться. – Останови! Я никуда на поеду с тобой! – кричала я в истерике. Тут же перехватив руль левой рукой, второй лапищей он придавил…

Ядром сюжета «Мертвых душ» была авантюра Чичикова. Она только казалась невероятной, анекдотичной; на самом же деле была достоверной во всех мельчайших подробностях. Крепостническая действительность создавала весьма благоприятные условия для таких авантюр. До начала XVIII века правительство учитывало…

Учитель танцев. Вот и он… Явление второе Те же, Журден (в халате и ночном колпаке), двое слуг. Журден. Ну что ж, господа, за дело – раз, два, три!.. Учитель танцев. То есть как это «раз, два, три»?!. Журден. Нуда это самое… как, бишь, оно у вас называется? Вокальный пролог, танцевальный диалог,…

После смерти тело фараона с большими церемониями потрошили изнутри и набивали ароматами. Снаружи заключали его в раскрашенный футляр, все вместе ставили в саркофаг и помещали внутри пирамиды. От времени то небольшое количество фараона, которое заключалось между ароматами и футляром, высыхало и превращалось…

Пройдя несколько шагов вслепую, новоиспеченный горе-Бонни-и-Клайд очутился прямо перед камерами видеонаблюдения. Потеряв всякое соображение и мысль, он в панике сорвал с себя шапку и подставил под камеры обнаженное лицо. После фотосессии Марко кинулся к кассиру и наставил на нее зажигалку-пистолет,…

Собственно, это – футуристская стратегия. Хлебников, например, расширил русскую речь за счет не используемых в ней грамматических форм. Переводя потенциальное в реальное, он не столько писал стихи, сколько столбил территорию, которой наша поэзия до сих пор не умеет распорядиться. Вот так же и Вагрич…

Как не восхищаться человеком, рассматривая себя в зеркало! Когда же, наконец, появятся книги, которые будят не только мысль читателя, но и его самого?! – Да не оскудеет земля талантами! – восклицали могильщики, зарывая их. Интересен не сам Эзоп, а только язык его. Если человек глуп, у него обязательно…

На следующий день было воскресенье, погода великолепная. Река, на которой стоит город, зеленые склоны, стены и архитектурные ансамбли кремля – это было так красиво, что мне все хотелось писать кому-то благодарность, я только не знала кому. В музее мы встретили наших друзей, приехавших этим утром на автобусе…

Не успев еще все до конца додумать, я не утерпела и поделилась планом рассказа с домашними. "Было! – закричали они. – Сто раз! Эгоизм и забывчивость пап описаны!" Бунт бабушек. «Придется, – думала я уже в тоске, – придется, видно, совсем отказаться от пап, если они уже настолько использованы...»…

Дома я села за стол и наконец дочитала письмо до конца. "Ошеломленный Леонид Николаевич не нашелся что сказать. Правда, присутствовавшие члены совета запротестовали и настояли на внесении ряда поправок. Но присланное через месяц Леониду Николаевичу решение ни единой буквой не отличалось от проекта.…

Что же творится в кафе теперь? Там уж, конечно, не до того, чтобы получше и побыстрее накормить людей. Там бдительно следят. Там, вероятно, так: сядешь за столик, оглядишься – и видишь: со всех сторон устремлены на тебя немигающие глаза следящих. Там, вероятно, так: отхлебнешь кофе, отвернешься на секунду…

Операция производилась так: изгороди вырывали из земли, сваливали на тачки, отвозили в сторонку и жгли. Во дворах запылали костры, причем языки пламени и клубы дыма доходили до верхних этажей корпусов, расположенных по 5-й Парковой улице. День был будний, и дома оставались пожилые женщины, старики и…

Да, еще писать Фома Фомич любит. Вернее, он любит процесс фиксации чего угодно чем угодно – пером, шариковой ручкой, фломастером или обыкновенным карандашом на бумаге ("ту драйв э пен" – быть писателем). Вот, например, мы в дрейфе, Фомич спокойно может спать. Но он бодрствует глухой ночью в тишине…

Но если уж совсем честным быть, то размышлял я про все эти материи и топил пять минут несчастные окурки еще и потому, что было жутковато возвращаться через темную мастерскую-покойницкую. Все-таки скульптура довольно мертвое изобретение. И нервишки пошаливают. Однако и торчать до утра в туалете резона…

Следующий раз судьба свела меня с Елпидифором на сухогрузе "Клязьма". Мы плавали по Балтике, а иногда выбирались и до Лондона. Я был старшим помощником капитана и заканчивал заочно Высшую мореходку. Елпидифор был третьим помощником: корректировал карты и насчитывал зарплату для экипажа – и то и другое…

Слушай внимательно о нескольких моих встречах с необыкновенными котами. Нельзя сказать, что эти коты совершили что-либо полезное для человечества – такое, о чем иногда приходится читать, Например, помню из газет, что один югославский кот бросился на огромную двухметровую гадюку и загрыз ее, спасая хозяйку…

Волна волос перехлестнула через мою голову и с высоты сорока метров полетела в синие волны Дуная. – Дурень! – орал рядом кто-то черный, встрепанный, осатанелый. – Он из Парижа, настоящий! Прыгайте! Почему вы его не удержали?! Какой дурень! Ах, боже мой! Первый (и, вероятно, последний) раз в жизни…

Алиса усмехнулась, понимая, что Туська в очередной раз налетела на одни и те же грабли. Аня, плохо слыша, о чем идет речь, помахала из воды рукой и поплыла дальше. Дамы, возлежащие на шезлонгах, как сытые моржихи, скривили презрительные усмешки. Понятно, чем будут заниматься вновь прибывшие девицы-хищницы…

– Отличный, – одобрил Уилли. – А я дарю отцу сигары. – Да, да, я тоже сначала думал о сигарах. Мужчинам всегда подавай сигары и папиросы. Тут уж не ошибешься. Послушай, а не выкурить ли нам по одной? Можно взять их снизу. Они тебе понравятся – это русские. Куда лучше египетских. – Благодарю, – ответил…