Чтение онлайн

Не думаете ли, быть может, что геенский огонь будет не так мучителен, как он изображается в Писании? Напрасно.

3. Это — огонь ужасный по своей мучительности.

Посмотрите на действия естественного огня. Как они мучительны для человеческого тела! Мучения огнем самые ужасные из всех мучений. Но естественный огонь только тень геенского огня. О, как ужасно быть низвергнутым во ад! Ибо, что такое ад? Темница, всецело наполненная огнем. Идите, скажет праведный Судья, в огонь вечный.

Какой язык человеческий в состоянии выразить адские мучения, которым не будет ни предела, ни конца!

1. Разлучение с жизнью ужасно для нераскаянных грешников:

а) потому что души их разлучаются с телами, без надежды на другую жизнь, уничтожающей страх смерти;

б) потому что они разлучаются со всеми близкими их сердцу;

в) потому что они разлучаются со всеми благодатными средствами спасения, которыми они при жизни злоупотребляли;

г) потому что они разлучаются со всеми своими благами, в которых полагали всю свой надежду.

2. Но разлучение в последний день будет еще ужаснее:

а) потому что тела их по воскресении соединятся с их душами для принятия вечных мучений, тогда как они желали бы быть вечно погребенными в земле с своими грехами;

б) потому что они разлучатся как козлища от овец, которых праведный Судья поставит «справа» (разлучение тяжкое, потому что оно разлучит детей с родителями, братьев с сестрами; для многих унизительное, потому что тут ни к чему не послужит ни знатность, ни богатство; вечное, а не временное, какое бывает на земле от продолжительного отсутствия или по причине смерти. Лук. 16:26; [214] Прем. 5:l-5; [215] 7–9 [216] );

в) потому что они, по окончательному приговору Судьи, разлучатся от вечной надежды на милосердие Божье, между тем как ответ их показывает, что они не думали лишиться этой надежды (Матф. 7:22; [217] Лук. 8:27–28 [218] );

г) наконец, потому что они подвергнутся вечным мучениям и, таким образом, навеки отлучатся от Бога и небесного блаженства.

8 Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем.

9 Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных.

10 Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное?

11 И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос.

12 А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа.

13 И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего.

…

1 Не Апостол ли я? Не свободен ли я? Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего? Не мое ли дело вы в Господе?

2 Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе.

В апостольском чтении недели предлагается наставление об охранении христианской свободы. Некоторые из образованных коринфских христиан, рассуждая, что идолы суть ничто и что приносимые им в жертву «брашна» не составляют никакого осквернения для вкушающих их, как и всякая обыкновенная пища, спокойно, без смущения совести, входили в идольские капища и ели идоложертвенное мясо.

Апостол Павел, не отрицая свободы христиан употреблять в пищу идоложертвенное мясо, считает, однако, необходимым указать пределы этой свободы. Предположим, говорит он, что идоложертвенное есть ничто иное, как обыкновенная пища, которую мы можем употреблять, как употребляем всякие другие яства. Но, во-первых, употребление этой пищи совершенно излишне и не имеет никакой нравственной заслуги пред Богом, так как «пища не приближает нас к Богу.» Поэтому, «едим ли мы» идоложертвенное, мы «ничего не приобретаем, не едим ли», мы «ничего не теряем» в очах Божьих (ст.8). Во-вторых, бывают случаи, когда вещь, сама по себе позволительная и безвредная, может сделаться положительно опасной для нашей нравственности, коль скоро она служит поводом к соблазну для других. В этих случаях долг христианского благоразумия и любви требует воздерживаться от таких вещей.

Нет сомнения, что христиане имеют свободу употреблять всякую незапрещенную законом пищу без разбора, следовательно и идоложертвенную; однако же, «берегитесь», заповедует апостол, «чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном» для людей «немощных» (ст.9), малосведущих и малоразвитых. Они не рассуждают о том, что в мире нет ни идола, ни идоложертвенного, и потому соблазняются вкушением идоложертвенных мяс. «Ибо если кто-нибудь» из этих немощных «увидит, что ты, имея знание» о несуществовании идолов, «сидишь за столом в капище» и ешь идоложертвенное, то «совесть его, как» человека «немощного», не обладающего твоим знанием и не понимающего, почему ты это делаешь, «не расположит ли и его есть идоложертвенное», и не утвердит ли его в той мысли, что идолы суть боги, перед которыми нужно благоговеть (ст.10)? Таким образом, твоя свобода есть идоложертвенные брашна, как простую пищу, делается виной погибели твоего ближнего: «и от знания твоего» о ничтожестве идолов «погибнет немощный брат твой, за которого умер Иисус Христос» (ст.11). «А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете» в то же время «против» самого Иисуса Христа (ст.12).

Иисус Христос для того и приходил на землю, чтобы просветить нас истинным Боговедением и искупить нас от греха, a вы своим неосторожным употреблением идоложертвенных мяс соблазняете и губите вашего немощного брата, который, не имея вашего разума, становится поклонником идолов и лишается своего вечного спасения. Не уничтожаете ли вы таким поведением заслуг Христовых и не согрешаете ли против Христа? «И потому, если» не только идоложертвенная, но даже и обыкновенная мясная «пища соблазняет брата моего», то «не стану есть мяса во век, чтобы не соблазнить брата моего» (ст.13).

Соблазн немощных братий такой тяжкий грех, что мы, для избежания его, должны отказываться даже от позволительного по законам Божеским и человеческим, коль скоро это позволительное может смущать немощную совесть и служить соблазном для ближних.

Пример мудрого отношения к вещам позволительным самим по себе представляет нам апостол Павел в собственном лице. «Не апостол ли я», как и все другие, посланные самим Иисусом Христом на проповедь? спрашивает апостол Павел. «Не свободен ли я» от всякого подчинения прочим апостолам? «Не видел ли я» собственными очами, как и они, «Христа Господа нашего? Не мое ли дело», не по моей ли проповеди, «вы» коринфяне, «в Господе? Если» другим я не проповедовал и если потому «для других я не апостол, то для вас апостол; ибо печать моего апостольства вы в Господе» (9:1–2), вам я возвещал евангелие и вас обратил от идольского заблуждения. И, однако же, не смотря на все свои апостольские права и, в частности, на право пользоваться пропитанием от просвещенных им коринфян, он отказывается от этого законного права, чтобы только не подать кому-либо соблазна и «не поставить какой преграды благовествованию Христову» (1Кор.9:12). [219]