Чтение онлайн

«В хоккейной пятерке всегда два защитника и три нападающих». Тактика и стратегия хоккея постоянно менялись, но этот постулат долго казался абсолютно незыблемым. Однако для Анатолия Владимировича в хоккее не существовало никаких абсолютных истин, каких-то «священных коров», которых ни в коем случае нельзя трогать. И вот Тарасов решил опробовать новую «систему» (с тех пор название «система» закрепилось за подобным построением пятерки). На площадке появился центральный защитник («стоппер»), основной задачей которого было бороться за шайбу на пятачке, самом ответственном участке обороны. По углам располагались два полузащитника. И нападающих в «системе» теперь было два, а не три. Тарасов считал, что левый и правый форварды получат больший оперативный простор, чем при схеме с центральным нападающим.

Может быть, тарасовская «система» и хороша, да только в ней не было места «петровской» тройке. Наверное, тогда между партнерами первый раз возникло недопонимание. Владимир и Борис думали, что Валера не стремился отстоять перед тренером их тройку, легко согласился на реорганизацию. Ведь его новыми партнерами стали великие Фирсов и Викулов, да плюс к ним два суперзащитника – Александр Рагулин и Геннадий Цыганков. А к Петрову и Михайлову вместо Харламова пришел Юрий Блинов, игрок, безусловно, талантливый, но еще молодой и неопытный. Михайлов и Петров даже не думали скрывать свое отношение к таким перестановкам, откровенно злились на Тарасова. Анатолий Владимирович, конечно, мог приказать по-военному, мол, выполнять мою команду и без разговоров (ведь Тарасов, кроме всего прочего, был полковником, а Петров с Михайловым – лейтенантами), но он понимал, что ребятам действительно тяжело и нужно действовать по-другому. «Неужели, – говорил Тарасов, – вы с вашим опытом, мастерством, трудолюбием, работоспособностью, доброжелательным отношением к молодым не сможете вырастить еще одного Харламова? Вам же все по плечу…» Тарасов бил точно в цель, в конце концов Петров и Михайлов прониклись желанием доказать всем, что и без Валерия могут сыграть не хуже и сделать из Блинова настоящего мастера. И они добились своего. Юрий стал открытием того сезона, играл просто блестяще, стал олимпийским чемпионом и получил звание заслуженного мастера спорта.

А Харламов, понятное дело, в такой компании играть плохо просто не мог. «Хоккейные университеты» Фирсова и Викулова сделали из него настоящего аса, гроссмейстера игры. И все-таки он хотел играть с Петровым и Михайловым. «Тот сезон был для меня удачным. Не только потому, что мы стали в Саппоро олимпийскими чемпионами. Новая пятерка хорошо играла весь сезон – весной нашей микрокоманде вручили приз, присуждаемый редакцией газеты «Труд» самому результативному трио в союзном чемпионате. Но если бы меня спросили тогда, где хочу я играть – в новом звене или в прежнем, я бы не колебался. Конечно же, с Петровым и Михайловым! Только с ними! И пусть эти слова не покажутся обидными Фирсову или Цыганкову, Викулову или Рагулину. Я благодарен замечательным мастерам за все мои университеты. Я восхищен ими, но разве предосудительна верность первой любви?»

1972-й – особенный год не только для Валерия, но и для всего советского хоккея. Сборная СССР выиграла Олимпийские игры в Японии. Затем в отставку неожиданно подали Анатолий Тарасов и второй тренер сборной Аркадий Иванович Чернышев. Им на смену пришли легендарный Всеволод Бобров и Николай Пучков. Дебют новых тренеров оказался не слишком удачным – впервые с 1963 года сборная СССР не выиграла чемпионат мира. В Праге сильнее оказались хозяева турнира, дважды переигравшие нашу команду. Но главным событием того памятного года стала знаменитая Суперсерия…

Советская сборная встретилась с канадскими хоккеистами впервые еще в 1954 году, когда наша команда дебютировала на мировом первенстве в Стокгольме. До того канадцы, даже любительские команды, не испытывали серьезных проблем, играя с европейскими хоккеистами. Но первая встреча между сборной СССР и клубом «Линдхорст Моторс» (тогда Канаду на чемпионатах мира представляли любительские клубы) закончилась убедительной победой советских хоккеистов со счетом 7:2. Были и поражения, и все же довольно долго сохранялась общая тенденция – наши любители гораздо сильнее канадских. Но в том-то и дело, что речь шла о любителях, а вот бороться на равных с профессионалами – это казалось несбыточной мечтой. Хотя еще в 1957 году Анатолий Тарасов побывал на тренировках заокеанских профи и, скажем так, в обморок от увиденного не упал. «Разница была колоссальной, – рассказывал Тарасов. – Но не в уровне подготовки, а в отношении друг к другу. Я просмотрел их занятие «от и до» и не припомню другого такого случая, когда бы записывал так много и так быстро. Они же постояли на нашем занятии всего минут пять и только смеялись над нашими хоккеистами. Что ж, я был очень рад, что эти самодовольные люди так и не поняли, что мы делаем». Тарасов уже тогда был готов сражаться с профессионалами, однако советское спортивное руководство по-прежнему не давало разрешения на встречи. «Они большие, они сильные, они умеют играть в хоккей так, как нашим и не снилось», – рассуждали чиновники. И только весной 1972 года, во время чемпионата мира в Праге, наконец-то удалось договориться о проведении серии встреч между советской сборной и командой, составленной из лучших игроков Национальной хоккейной лиги. Четыре матча должы были пройти в Канаде, четыре – в Москве.

«Суперсерия-72 – это всеобщее хоккейное помешательство, ее обсуждали и гуляющие во дворе дети, и стоящие в очередях бабушки, – вспоминал игрок сборной СССР Евгений Зимин. – Люди знали наперечет всех канадцев, не говоря уже о наших игроках. В то время жить в СССР и остаться вне хоккея было невозможно». За матчами СССР – Канада с невероятным интересом следили и в Европе, особенно в Швеции и Чехословакии, куда заокеанские профи также собирались приехать. Не было и недостатка в прогнозах. Предсказатели разделились на два лагеря: оптимисты полагали, что советская команда сможет оказать канадцам достойное сопротивление, хотя, безусловно, серию проиграет. Пессимисты же считали, что предстоящие матчи никакого спортивного интереса не преставляют – это будет «избиение младенцев», канадцы без труда, одной левой, победят русских хоккеистов. «Эти парни быстры, однако они носятся по льду сломя голову, как будто за ними гонится разъяренный пчелиный рой, – разглагольствовал журналист газеты «Глоб энд мэйл» Дик Бедоуз. – Русские умеют точно пасовать, но они всегда опаздывают, как их поезда на великой Транссибирской дороге. Вячеслав Старшинов – хороший нападающий, а Юрий Блинов – неплохой защитник. Но никто при всем желании не спутает Старшинова с Фрэнком Маховличем или Виком Хэдфилдом, а Брэд Парк съест Блинова, словно сладкоежка пирог с черникой». Дик Бедоуз почему-то решил ввести в статью о хоккее кулинарную тему и продолжал в том же духе: «Запомните! Мы победим во всех восьми матчах. А если Советы выиграют хотя бы одну встречу, я съем эту статью вместе с их знаменитым борщом. P.S. Уважаемый редактор, позаботьтесь, чтобы сметана была под рукой».

2 сентября 1972 года на утренней тренировке советские хоккеисты увидели на льду своих будущих соперников. Конечно, канадцы произвели сильное впечатление на наших игроков, особенно на молодых. Они, казалось, летали по площадке, а шайбы после их бросков перемещались со сверхзвуковой скоростью. «У нас до тренировки оставалось еще какое-то время, – рассказывал Владислав Третьяк. – Сидим на трибуне, притихли, смотрим. Каждый думает: ну и ну, достанется нам…» А вечером премьер-министр Канады Пьер-Эллиот Трюдо сделал символическое вбрасывание, которое разыграли Владимир Викулов и Фил Эспозито. И началось…

«Какого черта они тут делают?! Мы съедим русских медведей живьем!» – кричали трибуны. Уже на 30-й секунде матча канадцы открыли счет. Фрэнк Маховлич мощно бросил по воротам Владислава Третьяка, вратарь отразил бросок, но «наехавший» на пятачок огромный Фил Эспозито разбросал защитников и с лета вогнал шайбу в сетку. Через шесть минут за воротами Третьяка снова зажегся красный свет: Бобби Кларк выиграл вбрасывание, отпасовал Полу Хендерсону, который точным броском сделал счет 2:0. Канадцы уже начали хоронить советскую команду – после второй шайбы в «честь» наших хоккеистов под сводами «Форума» заиграл похоронный марш. На советских тренеров жалко было смотреть – казалось, что сбудутся самые мрачные прогнозы и сборная СССР с треском проиграет матч. Но такое обескураживающее начало, как это ни странно, сыграло на руку нашим хоккеистам. Канадцы окончательно уверовали в свою победу, а ведь матч, по сути дела, только начался. Последовала молниеносная комбинация, и оставшийся совершенно один на пятачке Евгений Зимин сократил разрыв в счете. Через несколько минут канадцы пропустили новую «оплеуху». Владимир Петров забросил шайбу в тот момент, когда сборная СССР играла в меньшинстве. А второй период стал «бенефисом» Владислава Третьяка и Валерия Харламова.

Хотя тренеры «кленовых листьев» не слишком серьезно относились к нашим хоккеистам, перед началом серии они все-таки прислали своих наблюдателей на товарищеский матч сборной СССР и ЦСКА. Надо же хотя бы посмотреть, что из себя представляют эти русские. И что же они увидели? Прежде всего – молодого вратаря сборной, который в тот вечер умудрился пропустить целых девять шайб. Неизвестно, знали ли заокеанские специалисты, что на следующий день у Третьяка должна была состояться свадьба и в тот момент он совершенно не думал о хоккее, но вскоре канадские газеты написали: «Третьяк очевидно еще очень молод, чтобы противостоять нападающим из НХЛ. В трудных ситуациях он теряется, проявляет нерешительность. Вратарь – это самое слабое звено в советской команде». Третьяка хоть как-то отметили, а на Харламова вообще не обратили никакого внимания. Ну не укладывался Валерий в традиционные представления канадцев об идеальном нападающем!

И вот эти два чуть ли не самых слабых, как считали канадцы, игрока в сборной СССР фактически и решили судьбу матча. Третьяк творил в воротах чудеса, отражал броски такой силы, от которых другой вратарь оказался бы в сетке вместе с шайбой. А Харламов… Знаменитые канадские защитники просто не знали, как против него играть, что можно противопоставить его проходам и филигранной обводке. «Вот я здесь, а вот меня нет», что можно сделать с нападающим, который только что был у тебя перед глазами, а через мгновение оказывался за твоей спиной и мчался к воротам? Во второй двадцатиминутке Валерий дважды забил шайбу в ворота канадского вратаря Кена Драйдена. В начале третьего периода «кленовые листья», сократив счет до 3:4, на некоторое время отодвинули надвигающуюся катастрофу, но затем были окончательно смяты. На один гол канадцев наши хоккеисты ответили четырьмя шайбами и в итоге 7:3, более чем убедительная победа сборной СССР.

После игры кто-то из канадских тренеров предложил Харламову за миллион долларов перейти в НХЛ. «Без Петрова и Михайлова согласиться на переход не могу», – отшутился Валерий Харламов. Канадцы знаменитого харламовского юмора не поняли: «О’кей, никаких проблем. Они получат столько же, мы берем всю вашу тройку!» Зато наши хоккеисты с юмором отнеслись к «жертве советского хоккея» Дику Бедоузу. Надо отдать должное канадскому журналисту – он, как истинный джентльмен, сдержал свое слово. Вечером Дик пришел в гостиницу к советским спортсменам, чтобы прилюдно съесть свою злополучную статью, в которой он опрометчиво предрекал разгромное поражение советской сборной. «Ну что, может, пожалеем его?» – предложил Харламов. И хоккеисты разрешили Бедоузу накрошить небольшую часть газеты в борщ и в таком виде съесть это «изысканное» блюдо.