Чтение онлайн

Около горкома партии начались стычки с милицией. Толпа «срывала портреты» (надо думать, членов Президиума (политбюро). Митинг проходил под красным знаменем и портретом Ленина, что было расценено КГБ как «провокация». По митингующим рабочим войсками был открыт огонь на поражение… Пролилась кровь. Было убито 23 человека, десятки ранены; все рабочие и учащиеся. «Захоронение трупов, – докладывал Н.С. Хрущеву В.Е. Семичастный, – произведено на пяти кладбищах области. Органами госбезопасности… проводятся мероприятия по выявлению наиболее активных участников беспорядков и аресту их. Всего арестовано 49 человек…» {629}

Этого показалось мало. По инициативе КГБ в течение недели в Новочеркасске прошел «открытый судебный процесс», на котором поочередно присутствовало около пяти тысяч представителей разных заводов. Семеро «преступников» были приговорены к расстрелу, остальные получили по 10–15 лет лишения свободы.

Как информировал заместитель председателя КГБ П.И. Ивашутин, приговор нашел «одобрение трудящихся». Приводились наиболее характерные высказывания рабочих (указаны конкретные фамилии) после оглашения приговора: «Собакам собачья смерть!», «Хорошо дали гадам, чтобы другим неповадно было», «Приговор вынесен правильный, таких и надо расстреливать» {630} .

Этому донесению вторил доклад заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС В.И. Степакова: «Судебный процесс сыграл большую воспитательную и профилактическую роль… В зале суда неоднократно раздавались аплодисменты, когда речь шла о применении к преступникам самых суровых мер наказания…» {631}

Это был сталинский аккомпанемент хрущевским реформам. Люди после XX съезда партии почувствовали некоторые послабления; стали чаще говорить, что думают, проявлять свободомыслие. Ну а стихийную забастовку утопили в крови. Хрущев не смог понять, что полусвобода обманчива, эфемерна. Не только третий «вождь» был еще в плену ленинских догм, но и забастовавшие рабочие несли портрет Ленина. Хрущев разоблачил наиболее одиозного лидера ленинской системы, совершенно не тронув самого большевистского монолита.

Разумеется, страна долгие три десятилетия ничего не знала о новочеркасской трагедии. Как и о многих других «нежелательных» событиях. Вроде крупной радиоактивной катастрофы под Челябинском, гибели линейного корабля «Новороссийск», катастрофы на Байконуре…

29 октября 1955 года Хрущеву доложили, что в Севастопольской бухте в результате непонятного взрыва затонул линейный корабль «Новороссийск». Почти трехчасовая ночная борьба не дала результата, и полученный по репарациям из Италии в 1949 году линкор «Джулио Чезаре», переименованный в «Новороссийск», пошел ко дну. В бухте главной базы Черноморского флота… Погибло 603 моряка.

Хрущев был в гневе, выговорил немало обидных слов министру обороны и приказал «разобраться». Разобрались. Главнокомандующий Военно-Морским Флотом Адмирал Флота Советского Союза Николай Герасимович Кузнецов, к слову, находившийся во время катастрофы на лечении, был понижен в воинском звании до вице-адмирала (второй раз в своей жизни), «полетели» с должностей и другие адмиралы {632} .

Это была большевистская практика: за промахи, просчеты, чрезвычайные происшествия наказывали снизу доверху. Все обращения опального адмирала к Хрущеву, а затем, после его смерти, жены, В.Н. Кузнецовой, и известных военачальников к «очередным» генсекам – Брежневу, Андропову, Черненко – встречали холод непонимания. Лишь М.С. Горбачев способствовал тому, чтобы в конце концов справедливость в отношении известного флотоводца Н.Г. Кузнецова восторжествовала.

Хрущев, как известно, был увлечен ракетостроением. Готовилось испытание новой ракеты, созданной в ОКБ М. Янгеля. Выявились перед пуском неполадки. Но Москва знала о предстоящем пуске. Торопила. Прямо на заправленной ракете «устранили» неполадки. Вечером 24 октября 1960 года, перед пуском, произошла катастрофа. Ракета взорвалась на земле, объяв пламенем сотни людей на площадке. Сгорел в адском огне главный маршал артиллерии Неделин Митрофан Иванович, главнокомандующий ракетными войсками стратегического назначения, и с ним несколько крупных конструкторов ракетной техники.

Через день в газетах сообщили, что маршал М.И. Неделин погиб в авиационной катастрофе.

Большевистская традиция заменять правду ложью стала органической, неотъемлемой частью ленинской системы.

Хрущев при всей его неординарности, смелости, склонности к новаторству, переменам был тем не менее сыном своего времени. Десятилетия сталинской эпохи не могли пройти бесследно. Никита Сергеевич крепко усвоил замашки высшего руководителя тоталитарного типа: безапелляционность, категоричность, самоуправство, показуха, если нужно, жестокость. Верно понимая, что экономика нуждается в глубоком реформировании, он, однако, пытался менять лишь форму управления и хозяйствования, мало затрагивая ее сущностные параметры. Так же, как и раньше, процветал директивный стиль управления, абсолютизация указаний «Первого», доминирование парторганов, произвол в кадровой политике. Стоило кому-либо в чем-нибудь не угодить Хрущеву, следовало перемещение руководителя на низшую должность. Так, например, он поступил с секретарем Тульского обкома О.А. Чукановым, секретарем ЦК А.Б. Аристовым, заместителем председателя Госплана Н.И. Смирновым, другими лицами. Хрущев считал себя вправе единолично решать кадровые вопросы.

Хрущев верно уловил приход времени реформ. Но попытался их осуществить старыми бюрократическими, административными методами.

Первый секретарь и Председатель Совмина очень много выступал: на съездах, пленумах, совещаниях, собраниях различных активов, научных конференциях, коллегиях, заседаниях всевозможных советов и т. д. Он не знал меры. Готов был говорить и учить по любому поводу: важности внедрения кукурузы и перспективам развития космоса, архитектуре и ракетным темам, об изобразительном творчестве и актуальных международных вопросах. И везде считал себя вправе менторствовать, поучать, утверждать. Например, во время посещения ООН в 1960 году менее чем за месяц успел наговорить там более чем на 300 страниц текста!

У Хрущева сложилась манера: делать частые отступления от подготовленного референтами материала и украшать свою речь народным фольклором. Тут была и знаменитая «кузькина мать» и кое-что похлеще. У Хрущева было правило: перебивать ораторов, бросать им реплики, задавать по ходу выступлений самые различные вопросы. На форумах от него можно было ждать всякого.

Но импульсивным Хрущев был и раньше. Сохранилась, например, стенограмма совещания по улучшению руководства сельским хозяйством, проведенного Московским комитетом партии в 1950 году.

Доклад сделал секретарь МК С.С. Морсин. Но желающих выступить в прениях оказалось лишь два человека. Тогда Хрущев жестко заявил:

– Записывайтесь. Если не будете записываться, мы будем назначать ораторов. Мы не дадим отмолчаться. Если нужно будет неделю сидеть, будем сидеть, но кого надо – выслушаем…

Слово взял директор одной из МТС Золотов, озабоченный наличием в районе огромного количества навоза, зараженного бруцеллезом.

– Сейчас, в момент паводка, – говорил директор, – навоз может нести заразу до самого Каспийского моря…

Хрущев тут же среагировал:

– Это, товарищ директор, не главное. Если имеется опасность заразу разносить, давайте это вынесем за скобки обсуждения. А то зацепились за бруцеллезный навоз и будем сидеть на куче навоза…

Золотов тактично возразил Хрущеву, что было по тем временем неслыханной дерзостью. На директора посыпался град вопросов, обидных реплик. Наконец на какой-то мелочи Хрущев «ущучил» оратора. Это обрадовало первого секретаря МК, и он торжествующе подвел черту полемике: