Чтение онлайн

Я беру в руки фотографию Джеймса Райта и Джейка Ричардсона в белоснежных майках гимназии Хадли.

– Продолжайте.

– Совсем незадолго до церемонии Питер послал в раздевалку Уилла Андруза. Его майка была разорвана почти до пояса. Лангдон и Фэрчайлд немедля отправились следом. Абигейл вела Джоузи за руку, и обе они вошли за мальчиком в раздевалку. Я пошла за ними и с грохотом распахнула дверь. Девчонки, заливаясь смехом, тут же выбежали наружу. Уилл клялся, что не заметил их, и мне нечего было ему возразить. Но с тех пор я не перестаю думать об этих девочках, которые казались тогда просто глупыми подростками. Как же мы все ошибались!

Выпив третью бутылку сидра, Коррин нетвердой походкой направилась к холодильнику за четвертой.

– Хочешь еще? – спросила она Чада, который растянулся на ее продавленном двухместном диване.

– Лучше не надо, не хочу тебя разочаровывать, – откликнулся он и ухмыльнулся, блеснув золотым зубом.

Открутив крышку, Коррин глотнула из новой бутылки, а Чад в который уже раз взглянул на часы.

– Торопишься домой, к жене? – хохотнула она.

Она сидела напротив него в загвазданном кресле, которое позаимствовала в «Солнечном море», когда один из постояльцев завещал обновить мебель в холле. Коррин сомневалась, что Молли стала бы тратиться, если бы в завещании это не было прямо оговорено. После того как привезли новую мебель, она попросила разрешения взять одно из старых кресел, но Молли сказала, что это будет стоить тридцатник. Коррин послала Молли на фиг, а через пару дней Чад просто подогнал вечером свой фургон к заднему входу. Молли даже не заметила, что одного кресла не хватает.

Коррин подумала о том, что видела от Чада много хорошего, и подсела к нему на диван. Подобрав под себя ноги, она наклонилась к нему и начала было целовать в шею, но тут же отстранилась.

– Чад! Перестань пялиться на свои чертовы часы.

В заднее окно гостиной постучали.

– Четыре часа, трах по расписанию, – сказал Чад, вскакивая.

– Какого хрена? – спросила Коррин.

– Я хотел, чтоб мы успели съесть рыбу с картошкой.

Коррин смотрела, как Чад открывает окно и помогает Прыщавому Дину перебраться внутрь с пожарной лестницы.

– Все, как ты заказывала, – сказал Чад. – Двое по цене одного. Сегодня твой счастливый день, Коррин.

– Ты смеешься. Да ни за что, хрен тебе, – сказала она.

Дин неподвижно стоял у окна, длинное тощее ничтожество в белой футболке и обтягивающих джинсах.

– Привет, Коррин, – сказал он.

– Пошли вон, – ответила она, подходя к ним. – Убирайтесь на хрен, оба!

Дин застыл, но Чад бросился вперед и, схватив Коррин за руку, потащил на кухню.

– За тобой должок, не забывай. Те два копа сегодня утром снова приходили. Я их чуток подмазал и сказал, что ты на пару дней умотала и им тут ничего не светит. Тогда они отвяли.

Коррин прильнула к Чаду.

– Ты – душка. Вот тебе я и хочу сказать спасибо.

– Так не пойдет, детка. Я помог тебе, ты – мне. И Дину.

Коррин закрыла глаза. Да, она поступит, как обычно. Закроет глаза и представит себе, что она где-то далеко-далеко отсюда.

– Мы договорились?

Она открыла глаза и кивнула.

– Ну, Дин, давай посмотрим, что там у тебя, – сказал Чад, крепко держа Коррин за руку и ведя ее в спальню.

– Прихвати-ка со стола пустую бутылку, – скомандовал он Дину, – она нам может пригодиться.

В спальне Дин сразу уставился на окна.

– У этой жирной коровы картонки на стеклах.

Она почувствовала, что краснеет.

– Да ладно, Дин, – отозвался Чад. – Тебе ж не окна трахать.

Держась за мамину руку, Алиса шлепала по лужам вдоль пруда в Сент-Марнеме. За ними шла вереница уток, привлеченных крошками черствого хлеба, которые разбрасывала Алиса. Она наклонилась, протянула ломоть ближайшим уткам и взвизгнула от восторга, потому что те начали клевать у нее из рук.

– Хватит, – сказала Холли, когда птицы захлопали крыльями совсем рядом. – Брось хлеб в воду.

– Мамочка, уткам же нравится быть со мной, – сказала Алиса.

– Конечно, нравится. Ведь ты их кормишь, – объяснила Холли, отпрыгнув, когда еще две птицы приземлились у ее ног.

– Мамочка, не бойся, – сказала Алиса, радуясь тому, что вокруг шумно суетятся утки. – Они тебя не тронут.

Холли улыбнулась.

– Спасибо, дочка, но, по-моему, мы накормили уже все птичье поголовье Сент-Марнема. Брось остальное в воду.

Алиса разорвала бумажный пакет и вытряхнула остатки хлеба на берег.

– Давай уже пойдем, – сказала Холли, когда к ним понеслись три утки. – Нас бабушка ждет.

Холли стала подниматься от воды по окружавшему пруд склону. Увидев это, Алиса напоследок промчалась с брызгами по краю пруда и поспешила за ней.

– Мама, – спросила она, взяв Холли за руку и направляясь вместе с ней к дому Ричардсонов. – Мне надо будет снять грязные сапожки у бабушкиной двери?

– Безусловно.

– Но других у меня с собой нет, так что придется ходить в этих.

– Дома можно ходить в носках.

Алиса на минуту задумалась.

– У меня ножки замерзнут, – сказала она, глядя на маму снизу вверх.

– В доме у бабушки не замерзнут.

– Ага, – ответила Алиса. – У бабушки теплый пол.

– Вот именно, – сказала Холли. – Твоим ножкам будет супертепло.

– А мы не можем сделать такой пол у себя дома?

– Это стоит кучу денег, так что пока вряд ли.

– Дедушка мог бы заплатить. У него полно денег.

– Думаешь? – спросила Холли.

– Он купил мне качели и садовый домик, а папе – машину.

Холли промолчала.

– Он купил бы нам теплый пол, если бы мы его попросили.

– Дедушка не может платить за все, – сказала Холли резче, чем хотела, и Алиса посмотрела на нее с удивлением.

– Когда дедушка что-то покупает, это очень щедро с его стороны, – Холли присела на корточки, чтобы посмотреть дочери в лицо. – Но деньги, Алиса, это еще не все. Гораздо важнее то, что мы вместе и мы счастливы.

– А дедушка говорит, что за деньги можно купить кого захочешь.

– Знаешь, порой дедушка просто ошибается.

Холли взяла дочь за руку и повела по дугообразной, посыпанной гравием подъездной дорожке к дому Фрэнсиса и Кэтрин Ричардсонов. Построенный в стиле ар-деко, он, казалось, с видом превосходства взирал на Сент-Марнем, возвышаясь над всеми другими городскими зданиями. Доминирующей его чертой были арочные окна, выходившие на длинную открытую террасу первого этажа, где сегодня и планировалось проводить торжество.