Чтение онлайн

При отступлении 5-й кавалерийской дивизии два ее разведывательных эскадрона попали в окружение и вышли из него по тылам противника благодаря поддержке польских крестьян, снабжавших русских улан и гусар продовольствием и фуражом и предупреждавших о немецких засадах388. Такие случаи были далеко не единичными, и весной 1915 г. командование начало награждать отличившихся таким образом поляков серебряными медалями «За усердие» на ленте ордена Св. Станислава389. После боев корпус А. В. Новикова вернулся без патронов и снарядов, с утомленным конским и людским составом. Командующий 2-й армией генерал С. М. Шейдеман считал необходимым временно вывести его из активной работы, поскольку кавалерия нуждалась в отдыхе390.

Тем временем большая часть 2-й армии, пройдя с 20 октября по 2 ноября приблизительно 130 км, бездействовала на занимаемых у Лодзи позициях. В ее штабах по-прежнему не было достоверной информации о противнике391. Несмотря на провал рекогносцировки А. В. Новикова, Ставка продолжала лелеять планы колоссального похода в Германию. Николай Николаевич был против того, чтобы двигаться на Берлин через Вену. Планируемое им наступление в Германию должно было помочь англичанам и французам, которые с 20 октября по 15 ноября 1914 г. в чрезвычайно тяжелой обстановке вели бои за так называемый Ипрский выступ, на ликвидацию которого германское командование бросило последние подготовленные резервы, имевшиеся тогда в его распоряжении.

27 октября (9 ноября) Н. В. Рузский извещал Ставку о готовности 2-й и 5-й армий его фронта перейти в наступление через два дня – дело было лишь за восстановлением испорченного немцами при отступлении участка Варшавско-Венской дороги, на которой без остановки работали два железнодорожных батальона и около 3500 рабочих. Главнокомандующий Северо-Западным фронтом ожидал восстановления железнодорожного движения к 28 октября (10 ноября), которое должно было помочь наладить снабжение массы войск, находившихся на левом берегу Вислы, и прежде всего продовольствием392. Немцам удалось добиться потери соприкосновения с русскими войсками при выходе на собственные железнодорожные линии. Это очень беспокоило Ставку, которая осознавала опасность того, что противник сможет легко изменить группировку своих войск, перебрасывая их в нужном направлении.

Положение в русском тылу было весьма тяжелым. Ставка сообщала о том, как германский противник отходил от Варшавы и Ивангорода: «На железных дорогах неприятель взрывал и сжигал станционные здания и сооружения, безусловно, уничтожая все водонапорные башни, водокачки и стрелки, от которых почти не осталось и следа. На некоторых перегонах сплошь рельсы взрывались противником через стык, и таким образом, путь мог быть восстановлен лишь посредством укладки всех новых рельсов. Все мосты, водопроводные трубы, виадуки и прочее, не исключая самых незначительных по своим размерам, взрывались настолько обстоятельно, что не поддавались никакому исправлению, а должны были быть заменяемы новыми. На шоссейных дорогах оказались совершенно разрушенными все мосты, а само полотно, за малыми исключениями, перекопано или взорвано в шахматном порядке, поочередно с правой и левой стороны дороги. Телеграфные столбы вдоль железных и шоссейных дорог сваливались, изоляторы разбивались, а проволока разрывалась почти на каждом перелете»393.

Было ясно, что без восстановления коммуникаций успешные действия на германском участке фронта невозможны. Тем не менее Н. Н. Янушкевич оценивал обстановку на фронте как весьма удачную. 28 октября (10 ноября) он известил Н. В. Рузского и Н. И. Иванова о плане главковерха: 1) армии на левом берегу Вислы должны были разбить немцев под Ченстоховом, одновременно для обеспечения флангов этой операции планировались удары в направлении на Калиш и Краков; 2) Северо-Западный фронт должен был обеспечивать тыл и фланг русской группировки в Восточной Пруссии и на торно-млавском направлении; 3) Юго-Западный фронт – продолжать преследовать австрийцев с целью обложения Перемышля, закрытия перевалов в Карпатах и перевести как можно больше сил на левый берег Вислы; 4) 4-я армия временно переводилась в подчинение Северо-Западного фронта, но снабжение ее по-прежнему осуществлялось через Юго-Западный фронт394.

29 октября (11 ноября) выяснилось, что 4-я армия не сможет завершить подготовку к наступлению к 31 октября (13 ноября). Пройдя от 10 до 14 переходов (160–220 верст), оторвавшись от тылов и израсходовав свой сухарный запас, армия могла рассчитывать на его восстановление только к 14 (27) ноября, когда планировались к завершению ремонтные работы на железной дороге. Компенсировать отсутствие железнодорожного снабжения организацией транспортов за короткий срок было невозможно. В случае, если армия все же начала бы двигаться вперед, ей пришлось бы остановиться уже через 2–3 дня. В противном случае у нее имелся шанс увеличить свой сухарный запаса до норм семидневной выдачи к 3 (16) ноября.

К намеченному Ставкой сроку Северо-Западный фронт мог рассчитывать только на готовность своих 2-й и 5-й армий395.

Практически в это же время и германское командование убедилось в невозможности добиться полной готовности к тому, чтобы начать собственное движение 11 ноября. К наступлению были готовы лишь корпуса 9-й армии, остальные находились в стадии срочного формирования и сосредоточения. 1-й кавалерийский корпус генерала Р. фон Фроммеля мог прибыть из Франции только к 15 ноября, корпуса «Бреслау» и «Позен» способны были закончить свое формирование и развертывание не ранее 16 ноября, 2-я австро-венгерская армия могла сосредоточиться в районе Крейцбурга не ранее 18 ноября396. Тем не менее даже в такой неблагоприятной для себя обстановке П. фон Гинденбург и Э. Людендорф решили не ожидать русского наступления. Они опять перехватили инициативу, хотя, конечно, не планировали ввязаться в столь сложную операцию, в которую вылилось наступление на Лодзь. Б. М. Шапошников отмечал: «Германское главное командование на востоке рассчитывало, что ему удастся смять правое крыло 2-й русской армии и, может быть, выйти на Лодзь. У русского высшего командования была своя цель – обеспечить вторжение в Германию. О Лодзинской операции, конечно, никто не думал»397.

Генерал Н. В. Рузский больше всего опасался возможных действий со стороны Восточной Пруссии. 18 (31) октября его штаб издал директиву, обязывающую 1-ю армию генерала П. К. Ренненкампфа обеспечивать правый фланг и тыл армий, действовавших на левом берегу Вислы. Лучшим способом обеспечения этой задачи Н. В. Рузский считал концентрацию основных сил 1-й армии на правом берегу Вислы. В результате связь между ней и 2-й армией, входившей в состав Северо-Западного фронта, оказалась весьма слабой. 25 октября (7 ноября) П. К. Ренненкампф испросил разрешения перевести часть своих сил на левый берег для обеспечения стыка между армиями. Для этого кроме одобрения главнокомандующего фронтом ему были нужны мосты – у Плоцка, Влоцлавска и Новогеоргиевска. При этом только в последней точке он мог рассчитывать на наведение судового моста через 4–5 дней.

На следующий день начальник штаба Северо-Западного фронта генерал В. А. Орановский ответил на эти предложения следующим образом: «Главнокомандующий вполне согласен с предложением Вашего Высокопревосходительства и потому разрешает провести все подготовительные работы для его осуществления, но самую переброску одного корпуса на левый берег не делать, не предупредив заблаговременно. Необходимо иметь в виду, что у Вышгорода и Плоцка будут возведены временные мосты, но параллельно с этим в этих пунктах будут строиться и постоянные мосты, готовность которых определяется главным начальником снабжений примерно через месяц (выделено мной. – А. О.). Материалов для одновременного возведения моста у Влоцлавска в наличии нет»398. Таким образом, П. К. Ренненкампф не получил разрешения для заблаговременной переброски войск на угрожаемый участок, а возможность для быстрого маневра могла предоставиться только в начале декабря.

Русские войска понесли большие потери и были измотаны в предшествующих боях. Не менее уставшими были и немецкие части, однако германское командование, в отличие от русского, более ясно видело свою общую задачу. 9-я германская армия, отступившая из-под Варшавы, была за несколько дней переброшена под Торн и практически с колес 11 ноября начала наступление в стык между 1-й и 2-й русскими армиями под командованием генералов П. К. Ренненкампфа и С. М. Шейдемана. Таким образом, немцы нанесли свой удар за три дня до начала совместного наступления русских фронтов, запланированного Ставкой на 14 ноября. Немецкое наступление было внезапным, но не принесло поначалу ожидаемых результатов, поскольку русские войска ожесточенно оборонялись.

И вновь сказалось недостаточное качество руководства. Командующий фронтом генерал Н. В. Рузский сначала не придал особого значения немецкому наступлению. Как и ранее немцы, уступавшие в силах в целом по фронту, имели значительное превосходство на направлении главного удара. Наступавшая 9-я германская армия состояла из 5,5 корпуса и пяти кавалерийских дивизий численностью в 155 тыс. человек при 960 орудиях и 450 пулеметах. По мере готовности на ее фланги выходили корпуса, по преимуществу состоявшие из ландвера и ландштурма: «Грауденц», «Позен», «Бреслау», «Торн». В этих ополченских частях имелось 124 тыс. штыков и сабель, 480 орудий и 250 пулеметов. Противостоявшая им 1-я русская армия насчитывала 123 500 штыков и сабель, 440 орудий и 200 пулеметов; 2-я армия – 158 500 штыков и сабель, 540 орудий и 350 пулеметов; 5-я армия – 85 тыс. штыков и сабель, 320 орудий и 190 пулеметов.