Чтение онлайн

В результате уже 12 ноября возникла ситуация, когда четыре корпуса 9-й германской армии обрушились на один корпус 1-й русской армии – 5-й Сибирский399. Его 79-я и 50-я стрелковые дивизии были ослаблены выделением шести батальонов для гарнизона Новогеоргиевска и этапной службы, кроме того, в корпусе не было корпусной артиллерии и конницы. Русские войска подверглись нападению трех германских армейских и одного кавалерийского корпусов. 1, 15, 20-й немецкие корпуса атаковали при поддержке бронемашин и тяжелой артиллерии. А. фон Макензен вводил свои войска в бой по частям и в первый день наступления не добился запланированного успеха400. Тем не менее к вечеру 5-й Сибирский корпус понес значительные потери и начал отступать. Особо эффективным оказалось удачное сочетание немцами действий тяжелой артиллерии и бронемашин. Многие из сибиряков впервые увидели подобного рода технику, не умея еще бороться с ней, они начали отходить401. Командование 1-й армии не сразу смогло определить масштаб немецкого наступления.

30 октября (12 ноября) П. К. Ренненкампф сообщил Н. В. Рузскому, что на 5-й Сибирский корпус наступают «более двух дивизий». Тем не менее командующий армией просил разрешения перебросить на левый берег

Вислы 6-й Сибирский армейский корпус, находившийся в Плоцке. Разрешение было получено, но переправ ни в Плоцке, ни в его окрестностях не существовало, временные мосты еще не были готовы. Пришлось заказывать судовые средства из Новогеоргиевска402. Поскольку 6-й Сибирский корпус задержался у Плоцка, командир 5-го Сибирского генерал-лейтенант Л. Л. Сидорин приказал отступить на один переход. Немцы не преследовали403, их войска, пройдя до атаки два дня маршами по 35–40 км, были утомлены и нуждались в отдыхе.

Тем временем отступление 5-го Сибирского корпуса было исключительно скверно организовано. Войска, втянувшись под вечер 12 ноября в лесистую местность с плохими дорогами, утратили связь между собой, ночью отход быстро превратился в беспорядочное движение, командир корпуса получил первую информацию о новом расположении своих частей только в два часа пополудни следующего дня. Немцы начали движение утром 13 ноября, но благоприятный момент был ими упущен. На помощь сибирякам был выдвинут 2-й армейский корпус404. К исходу 13 ноября отступившие войска закрепились на новых позициях. А. фон Макензен, имея трехкратное превосходство в силах, не смог окружить две изолированные от соседей ослабленные русские дивизии405.

При этом остановить немецкое наступление было нечем. Вытянутые по фронту русские армии опять не имели за собой резерва, который позволил бы быстро ликвидировать угрозу прорыва. Именно этим решил воспользоваться противник. П. фон Гинденбург и Э. Людендорф не могли рассчитывать на поддержку свежими силами. 8 ноября 1914 г. начальник железнодорожных сообщений германского Верховного командования полковник В. Гренер доложил Э. фон Фалькенгайну, что может обеспечить одновременную перевозку четырех корпусов с Западного фронта на Восточный. Для переброски каждого требовались 40 эшелонов и четыре с половиной дня. Однако эти корпуса так и не отправились на русский фронт, они были брошены на Ипрский выступ, который германской армии так и не удалось взять. 14 ноября выяснилось, что запаса снарядов у нее хватит всего на четыре дня. Э. фон Фалькенгайн даже через два дня после этого готов был продолжать атаку Ипра до «последнего тяжелого снаряда», люди в счет не шли406. Германское командование на востоке могло рассчитывать лишь на преимущество в управлении своими войсками, создавая значительное превосходство в силах на решающих направлениях.

14 ноября три корпуса А. фон Макензена обрушились на 2-й армейский корпус генерал-лейтенанта А. Е. Чурина, продолжая оказывать давление и на 5-й Сибирский корпус. К вечеру этого дня оба русских корпуса, избежав окружения, начали отход. Утомленные в боях немцы не преследовали. Вплоть до отступления Н. В. Рузский надеялся отбить германское наступление силами этих двух корпусов. Бои 12–15 ноября показали главнокомандующему Северо-Западным фронтом масштаб немецкого наступления407. Только 15 ноября он начал перегруппировку сил. 15–16 ноября 1914 г. 9-я германская армия под командованием А. фон Макензена прорвала русский фронт и двинулась во фланг и тыл 2-й русской армии408. С. М. Шейдеман тем временем завершил подготовку к наступлению, назначенному на 14 ноября. Часть его корпусов уже двинулась вперед, но в ночь с 15 на 16 ноября 2-я армия получила новое распоряжение своего командующего – немедленно начать отход. Положение складывалось сложное, поскольку требовалось остановить движение войск и направить их обратно, но выбора не было409.

17 ноября в 9-ю германскую армию подошли закончившие формирование и сосредоточение крепостные корпуса, и их немедленно ввели в бой. Теперь в наступлении принимали участие шесть пехотных и два кавалерийских корпуса. По плану германского командования в районе Лодзи должны были произойти охват с флангов и полное окружение 2-й русской армии410. Ее части вынуждены были начать отступление на рубеж реки Бзура. Эта небольшая речушка еще не замерзла к этому времени. Ширина ее не превышала 40 метров, и хотя она не везде была проходима вброд, но все же сама по себе не представляла значительного препятствия411. Тем не менее ее болотистые берега давали обороняющемуся значительные преимущества. 16–17 ноября связь между 1-й и 2-й русскими армиями была нарушена, и германские корпуса приступили к окружению 2-й армии. Для охвата Лодзи и окончательного блокирования железнодорожной линии, связывающей Лодзь с Варшавой, А. фон Макензен выделил группу под командованием генерала Р. фон Шеффера-Бояделя в составе трех пехотных и двух кавалерийских дивизий. 18 ноября под этим городом начались бои412.

Одновременно жесточайшие бои развернулись под Бзурой и Ловичем, небольшим польским городом в тылу 2-й и 5-й русских армий. Н. В. Рузский понимал опасность перехода этого железнодорожного центра к немцам, но при отсутствии у него резервов впал в традиционную болезнь русского командного состава после милютинских реформ – отрядоманию. В Ловичский отряд, созданный по директиве командующего фронтом приказом П. К. Ренненкампфа 6 (19) ноября, первоначально вошли 63-я пехотная дивизия, полк Офицерской стрелковой школы, 9-й и 10-й Туркестанские полки и 6-я Сибирская стрелковая дивизия, части которой по мере выгрузки следовали в пункты своего сосредоточения413. Потом туда бросали все, что возможно, начиная от бригад и заканчивая полками и батальонами. Кроме того, за восемь дней боев в отряде сменились несколько начальников. Неудивительно, что при такой обстановке инициатива полностью принадлежала немцам, пустившим в прорыв в обход 2-й русской армии группу Р. фон Шеффера. В какой-то момент прямая связь 2-й армии со штабом Северо-Западного фронта была нарушена414.

5 (18) ноября великий князь Николай Николаевич (младший) решил подбодрить своих подчиненных. Он отправил Н. В. Рузскому телеграмму следующего содержания: «Передайте от моего имени всем командующим армиями и через них остальным начальникам, что я считаю наше стратегическое положение хорошим. Наступил час, когда все до единого должны напрячь свои силы, дабы наш переход в наступление увенчался полным успехом. На нашей стороне превосходство сил, а главное – с нами Бог. Памятуя это, осеня себя крестным знамением, смело и дружно, при полном взаимодействии, вперед на врага, во славу Царя и Родины. Генерал-адъютант Николай»415. Это обращение было своевременным, но успокоения не внесло, так как не могло восполнить отсутствия эффективного руководства. 2-я армия понесла большие потери.

1-й армейский корпус был практически окружен и вынужден вести непрерывные бои без подвоза продовольствия и боеприпасов. Корпус нес значительные потери пленными и отставшими, но продолжал драться. С самой лучшей стороны проявил себя его командир генерал А. А. Душкевич, который, не имея связи со штабом 2-й армии, продолжал оставаться спокойным и твердо держать свой корпус под контролем416. Командующий 2-й армией генерал С. М. Шейдеман испугался опасности второго Таннеберга и запаниковал. В своих телеграммах он подробно сообщал Верховному главнокомандующему об отчаянном положении гарнизона, но сам, по свидетельству М. Гофмана, «отбивался изо всех сил». Нешифрованные переговоры по радио были бичом русской армии. 18 ноября немцы перехватили приказ С. М. Шейдемана об отступлении из города. Получив эту информацию, германское командование распорядилось приготовиться к преследованию, но Николай Николаевич (младший) отменил распоряжение С. М. Шейдемана и запретил ему покидать Лодзь, что привело к путанице и в немецких расчетах417.

Участник этих боев старший адъютант 2-го резервного гвардейского полка Эрих Манштейн вспоминал, как ободряюще подействовали на германское командование перехваченные русские телеграммы, которые по привычке передавались нешифрованными: «К сожалению, обстоятельства сложились иначе, чем мы ожидали. Перехваченные телеграммы оказались ложными. Русские совсем не думали об отходе. Поэтому наш батальон у Котовице натолкнулся на оборонительную позицию, которую мы, полагая, что имеем дело с арьергардом, попытались атаковать»418. Вместо преследования немецкая пехота натолкнулась на жесткое сопротивление и понесла большие потери. Попытки корпусов «Позен» и «Бреслау» перейти в наступление с целью объединиться с группой Р. фон Шеффера были отражены.

В этой обстановке огромную роль сыграл командующий 5-й армией генерал П. А. Плеве, которого А. Нокс называл человеком «школы Мольтке». О его самообладании ходили легенды. Когда посыльный офицер, прибывший от генерала С. М. Шейдемана, в весьма возбужденном состоянии обратился к П. А. Плеве со словами: «Ваше Превосходительство, 2-я армия окружена и будет принуждена к сдаче», он ответил: «Вы прибыли сюда, батенька, играть трагедию или делать доклад? Если делать доклад, обратитесь к начальнику штаба, но запомните, никаких трагедий, иначе я вас арестую»419. Необходимо отметить, что со своим начальником штаба генералом Е. К. Миллером, П. А. Плеве хорошо ладил.