Чтение онлайн

б) Саблина (основное ядро из запасных полков Московского военного округа, общая численность до 6 тыс.), продвигаясь от Харькова по Северо-Донецкой железной дороге (т. е. вдоль р. Донец) и от Купянска на Луганск, занял северную часть Донецкого бассейна с центром в Дебальцево;

в) Петрова (ядро из Воронежских отрядов, численность не свыше 3 тыс.), продвигаясь от Воронежа по Ростовской железнодорожной магистрали, подошел к пограничной с Доном железнодорожной станции Чертково;

Украинская группа: отряд: а) Берзина – на Го мель-Бахмачском направлении (до 2 тыс.);

б) Егорова (1–2 тыс.), двигаясь по железной дороге Харьков – Лозовая на юг, дошел до станции Синельниково;

в) полуразложившиеся части 2-го гвардейского корпуса – в районе Жмеринка – Бар;

Кавказская группа: из возвращавшихся с Кавказского фронта частей; в районе ст. Тихорецкая сосредоточивалась более или менее сохранившая свою организацию 39-я пехотная дивизия.

8 января Антонов-Овсеенко решил ликвидировать Дон ударом колонн Саблина от Луганска на Лихую, Сиверса – на Зверево, имея в виду в дальнейшем операцию на Миллерово, и Петрова – с севера на Миллерово. «При развитии наступления колонна Сиверса увлеклась движением на юг у ст. Иловайской, где два полка отказались повиноваться и были разоружены, отряд Саблина оказался слабым для наступления, колонна Петрова завязала переговоры с казаками у Черткова». Так говорит официальная советская версия [49] . Однако гораздо более правдоподобна версия, приводимая Троцким [50] , по которой Сиверсу было дано направление из Донецкого бассейна на Таганрог, Саблину – из Донецкого бассейна на Зверево и Новочеркасск, Петрову – с севера на Лихую и затем вместе с Саблиным на Новочеркасск. Так на самом деле и развивалось впоследствии их наступление. План же Антонова, по-видимому, существовал лишь на бумаге, да и то по обстановке того времени вряд ли и вообще он был написан. Ведь план Антонова, по существу, преследовал концентрическое движение трех колонн на Миллерово, тогда как ясно, что центром действий против Дона было вовсе не Миллерово, а Таганрог – Ростов – Новочеркасск. Несо мненно, что Сиверса должно было тянуть в южную часть Донецкого бассейна (Макеевка) – главный источник его пополнений и далее на Таганрог, а вовсе не на Миллерово.

27 декабря в Харькове была провозглашена советская власть и образовано советское украинское правительство в противовес не признавшему октябрьского переворота киевскому украинскому правительству Центральной рады. Влияние советского Харькова стало распространяться по Левобережной Украине.

8 января при поддержке Егорова советская власть была провозглашена в Екатеринославе, а 12-го – в Мариуполе.

Появление 12 января в Бресте делегатов Украинской Центральной рады заставило большевиков, кроме Дона, обратить самое серьезное внимание и на Украину. Советизация Украины сразу ставила бы под вопрос полномочия украинских делегатов в Бресте. Поэтому с 13 января Антонов ставит своего начальника штаба Муравьева, уже зарекомендовавшего себя своей жестокостью и решимостью, во главе Украинской группы с задачей 18 января начать наступление для овладения столицей Украины Киевом.

Наступление Антонова на Дон вызвало необходимость выдвижения на фронт Добровольческой армии и донских партизанов.

Партизаны Чернецова уже 7 января совершили налет на ст. Дебальцево в Донецком бассейне, чем внесли большую тревогу в среду действовавших в этом районе отрядов Саблина. Части Добровольческой армии, пополненные прибывшим в первой половине января из Киева Корниловским ударным полком, были выдвинуты на Таганрогское направление против частей Сиверса, где полковник А. П. Кутепов успешно сдерживал натиск большевиков у Матвеева кургана (в 40 км к северу от Таганрога).

В конце января штаб Добровольческой армии перешел в Ростов, и вся борьба с армией Сиверса целиком легла на нее. По численности Добровольческая армия вряд ли превышала в это время 1,5–2 тыс. человек (и притом почти исключительно пехоты).

На Воронежском направлении натиск большевиков сдерживал Чернецов, а непосредственно Новочеркасск прикрывал батальон Добровольческой армии.

Положение на Дону вскоре еще более осложнилось тем, что 24 января в ст. Каменской (в 100 км к северу от Новочеркасска) сформировался казачий военно-революционный комитет (во главе с казаком подхорунжим Подтелковым), который одновременно вступил в переговоры с донским правительством и с Антоновым-Овсеенко, а Северный казачий отряд войскового старшины Голубова прямо перешел на сторону красных.

Степень сопротивления Дона красные расценивали невысоко. Перехваченная донцами телеграмма Антонова-Овсеенко в Смольный (резиденция советской власти в Петрограде в то время) гласила: «В Каменской образовался казачий военно-революционный комитет. Сейчас (по-видимому, 26 или 27 января) обращается с деловыми вопросами к нам как к высшей здешней власти. Скоро уничтожим раду и Каледина» [51] . Какого рода были «деловые» вопросы Подтелкова, можно судить по следующей, также перехваченной донцами, телеграмме этого последнего Антонову: «Харьков. Наркому Антонову. Дела подвигаются вперед, назревает столкновение с калединцами. Фронтовые и строевые части присоединяются к нам. Но денег нет, содержать нечем полки. Если имеете возможность отпустить хотя бы два-три миллиона, то торопитесь, ибо от этого исключительно зависит успех. Скоро будут окончательно открыты границы. Калединов (sic) хочет взять нас измором. Из-за недостатка денег мы можем проиграть все. Нет также бумаги для печати и чувствуется недостаток в хлебе. Председатель Каменского военно-революционного комитета Подтелков, хорунжий Маркин» [52] .

Новочеркасск и Ростов медленно, но верно стягивались советским кольцом. Восстание рабочих Балтийского завода в Таганроге (27 января) начинало угрожать добровольческому отряду у Матвеева кургана. Новый налет Чернецова, правда, отбросил отряды Саблина, овладевшего было железнодорожными станциями Лихой и Зверево (между ст. Каменской и Новочеркасском), и даже донским партизанам удалось было 31 января овладеть железнодорожной станцией Глубокой (в 20 км севернее Каменской), но они были окружены отрядом Подтелкова, и 4 февраля полковник Чернецов был последним убит.

Усиленные группой Кудинского (конотопские формирования) и отрядом черноморских моряков, Саблин с севера, а Сиверс с запада в первых числах февраля повели вновь решительное наступление. В результате 8 февраля Саблин овладел железнодорожными станциями Лихой и Зверево, а Сиверс – Таганрогом, что вынудило части Добровольческой армии отойти к Синявке (на полпути между Ростовом и Таганрогом). Положение Дона и Добровольческой армии становилось критическим.

Центр тяжести событий, однако, в это время перенесся в Брест и на Украину.

Покинув 18 января Брест, глава советской делегации Троцкий привез в Смольный условия мира. Эти условия в общем оставляли за немцами острова Моонзунд, Ригу, Курляндию, Литву с Вильной и Польшу с границей по Бугу. То есть из всей захваченной австро-германцами за время войны территории России возвращалась лишь западная часть Волынской, восточная часть Гродненской губернии и Пинский уезд Минской губернии.

Турция получила завоеванные нами в 1878 г. на Кавказе Карс и Ардаган. Конечно, условия были тяжкие, и недаром Ленин на заседании Центрального комитета Коммунистической партии 22 января говорил: «Несомненно, мир, который мы вынуждены заключить сейчас, – мир похабный, но если начнется война, то наше правительство будет сметено и мир будет заключен с другим правительством» [53] … Поэтому он все же цинично настаивал на необходимости принятия этих условий. Поддержки в Центральном комитете партии он, однако, не нашел, и одержала верх формула Троцкого «ни мир, ни война». Большевики, по признанию самого же Троцкого (еще до его высылки из СССР), в то время еще наивно верили в возможность затягиванием переговоров вызвать мировую революцию.

«Какие же мотивы заставили нашу делегацию затягивать, а затем и не подписывать мира до начала немецкого наступления? – пишет Троцкий. – В январе в Германии начиналась общая стачка. Агитационное значение переговоров, рассчитанных на быструю революцию в Германии, давало надежду на выход из войны» [54] .

30 января Троцкий с советской делегацией вернулся в Брест, прихватив с собой двух делегатов советской («Харьковской») Украины.

Украинская рада тем временем, несомненно, имея в виду переговоры в Бресте, 25 января 4-м Универсалом провозгласила независимость и самостоятельность Украинской Народной Республики, т. е. полное ее отделение от России.

Киевская и харьковская украинские делегации горячо друг на друга нападали, оспаривая свои полномочия, но, конечно, не в полномочиях было дело. Киевских украинцев поддерживали немцы как средство заставить большевиков подписать мир или по крайней мере развязать себе руки для эксплуатации Украины. Харьковских украинцев поддерживала советская армия Муравьева.

Части 2-го гвардейского корпуса, наступавшие на Киев с запада, со стороны Жмеренки, успешно сдерживались войсками рады. Конечно, по существу дела, война была лишь обозначенной, так как оба противника были в состоянии полнейшего разложения.