1918: Очерки истории русской Гражданской войны
Шрифт:
В конце декабря в Новочеркасск прибыли представители образовавшегося осенью 1917 г. в Москве из представителей буржуазно-либеральных кругов так называемого Московского центра. 31 декабря состоялось первое большое совещание генералов и московских делегатов. Эти последние настаивали на том, чтобы генерал Корнилов оставался на юге России и работал совместно с генералами Алексеевым и Калединым. Так как генерал Корнилов не соглашался, то было заявлено, что «московские общественные организации совершенно определенно поручили объявить, что руководители антибольшевистского движения могут рассчитывать на моральную помощь лишь при условии, что все они (Алексеев, Корнилов и Каледин) будут работать на юге России совместно… Генерал Корнилов принужден был согласиться» [38] .
38
Лукомский А. С. Указ. соч. Т. I. С. 280.
Генерал Деникин, описывая это совещание, говорит: «Произошла тяжелая сцена, Корнилов требовал полноты власти над армией, не считая возможным иначе управлять ею, и заявил, что в противном случае он оставит Дон и перейдет в Сибирь…» [39]
Наконец 6 января 1918 г. был объявлен приказ о вступлении генерала Корнилова в командование армией, которая с этого дня официально стала именоваться Добровольческой армией, а генерал Лукомский был назначен ее начальником штаба.
39
Деникин А. И. Указ. соч. Т. II. С. 188.
Генерал Корнилов был вынесен судьбой на гребень контрреволюционной волны. Все его прошлое, красочность и оригинальность его фигуры как-то невольно вы двигали его на роль всероссийского диктатора. Несомненно, что генерал Корнилов это сознавал, и его тянуло на широкий общероссийский простор. На Дону ему было тесно. Его манила Сибирь. Ореол его имени был, несомненно, крупнейшей ценностью в эти смутные дни [40] .
Окончательно взаимоотношения между донским атаманом генералом Алексеевым и командующим Добровольческой армией генералом Корниловым были после этого оформлены на основании предложенного генералом Деникиным «триумвирата», в котором роли были распределены так:
40
Лавр Георгиевич Корнилов родился в Сибири в г. Усть-Каменогорске в семье выслужившегося до чина хорунжего простого казака Сибирского казачьего войска. Окончив приходскую школу, он был принят в Сибирский кадетский корпус, который он окончил первым. По окончании Артиллерийского училища он был произведен в офицеры в Туркестанскую артиллерийскую бригаду. Окончив первым, с серебряной медалью, Академию Генерального штаба, он пять лет провел в том же Туркестане на должностях Генерального штаба. В это время генерал Корнилов, часто рискуя жизнью, совершал ряд рекогносцировок в Афганистане, китайском Туркестане, Персии и Индии. На Японской войне он был начальником штаба 1-й стрелковой бригады и был награжден Георгиевским крестом и оружием. После войны он был четыре года военным агентом в Китае. Откомандовав полком, он вышел на войну командиром пехотной бригады; с 25 августа 1914 г. принял в командование 48-ю пехотную дивизию. При отходе из Карпат 29 апреля 1915 г., прикрывая с горстью храбрецов отход своей дивизии, он был тяжело ранен и взят австрийцами в плен. Оправившись от ранения, генерал Корнилов бежал из австрийского плена, был награжден Георгиевским крестом 3-й степени и получил XXV корпус. Назначенный с начала революции главнокомандующим Петроградским военным округом, он в апреле снова вернулся на фронт и вступил в командование 8-й армией. Вступив в момент наибольшего его развала в главнокомандование Юго-Западным фронтом (июль 1917 г.), генерал Корнилов добился от Временного правительства восстановления на фронте смертной казни. Вскоре (6 августа 1917 г.) он сменил Брусилова на посту Верховного главнокомандующего. Арестованный за свое выступление в сентябре Керенским 14 сентября, он был заключен в Быхов, откуда во главе Текинского полка 2 декабря 1917 г. ушел на Дон.
– генерал Алексеев – внешние сношения, финансовое и гражданское управление,
– генерал Корнилов – власть военная,
– генерал Каледин – управление Донской областью.
Верховной властью являлся весь триумвират.
Одновременно с этим, однако, организация власти сильно осложнялась созданием при генерале Алексееве особого Совета из представителей «русской общественности». По определению главного инициатора этого учреждения – М. М. Федорова, задача Совета заключалась в «организации хозяйственной части армии, сношений с иностранцами на казачьих землях местными правительствами и с русской общественностью» [41] .
41
Деникин А. И. Указ. соч. Т. II. С. 190.
Не обладая ни территорией, ни материальными средствами, ни достаточным авторитетом, Совет, к тому же еще пополненный социалистами во главе с Савинковым, конечно, только тормозил дело Добровольческой армии. Бесславно просуществовав несколько дней, Совет так же бесславно закончил свое существование. Генерал Корнилов наконец предъявил ему ультиматум, потребовав от московских делегатов «письменного извещения, что Совет признает себя органом только совещательным при командовании из трех генералов и ни один вопрос, внесенный на рассмотрение Совета, не получает окончательного разрешения без утверждения означенных трех лиц и т. д.».
25 января Совет принял ультиматум Корнилова, а через несколько дней он и фактически перестал существовать. Генерал Деникин, оценивая значение Совета, пишет: «Чтобы понять обращение Корнилова именно к московской делегации, нужно иметь в виду, что в глазах триумвирата она пользовалась известным значением, так как с ней связывалось представление о широком фронте русской общественности. Это было добросовестное заблуждение членов делегации, вводивших так же добросовестно в заблуждение и всех нас. Сами они стремились принести пользу нашей армии, но за ними не было никого» [42] .
42
Деникин А. И. Указ. соч. Т. II. С. 194.
Главного, в чем нуждалась Добровольческая армия, – материальных средств, русская общественность всех оттенков дать ей не смогла. Политический же общероссийский орган на донской территории был, конечно, в эту эпоху лишь политическим недоразумением.
9 января 1918 г. штаб Добровольческой армии обнародовал воззвание, в котором разъяснялись цели, преследуемые армией. Основной целью ставилось создание организованной военной силы, которая могла быть противопоставлена надвигающейся анархии и «немецко-большевистскому» нашествию. Первой целью воззвание ставило противостоять вооруженному нападению на юге и юге-востоке России «рука об руку с доблестным казачеством по первому призыву его круга, его правительства и вой скового атамана в союзе с областями и народами России, восставшими против немецко-большевистского ига». Наряду с ней, однако, Добровольческой армии ставилась задача быть «той действенной силой, которая даст возможность русским гражданам осуществить дело государственного строительства Свободной России. Новая армия должна стоять на страже гражданской свободы, в условиях которой хозяин земли русской – ее народ – выявит через посредство избранного Учредительного собрания державную волю свою» [43] .
43
Цит. по: Там же. С. 198, 199.
Воззвание это, таким образом, становилось на точку зрения непредрешения ни будущей формы правления, ни земельного вопроса. «Мир и земля», провозглашенные большевиками, не нашли в этом воззвании противоядия. Взамен конкретной «цели», по существу дела, воззвание ограничивалось лишь указанием «средства» – создания организованной вооруженной силы. Сама цель оставалась туманной, будучи предоставлена выявлению «державной воли» народа…
Генерал Лукомский в своих воспоминаниях указывает, что при обсуждении воззвания возник вопрос – о каком Учредительном собрании идет речь: о новом или об Учредительном собрании 1917 г. «Все, – пишет генерал Лукомский, – высказались единодушно, что об Учредительном собрании 1917 г. не может быть и речи» [44] .
44
Лукомский А. С. Указ. соч. Т. I. С. 286.
Однако редакция воззвания не вполне точно отражает эти настроения. Ведь Учредительное собрание 1917 г. в день обнародования воззвания (9 января) еще не было собрано, и поэтому легко можно было понять, что вопреки пожеланиям его авторов воззвание говорило именно о нем.
Взаимоотношения с приютившим защищавшую его Добровольческую армию Доном были в этот период нормальными. Переименованное после принятия принципа паритета из войскового в донское правительство, еще не пополненное до их съезда иногородними, сейчас же, 2 января 1918 г., официально приветствовало Добровольче скую армию, и войсковой есаул Г. П. Янов был уполномочен передать ее вождям, что «правительство Дона всемерно пойдет навстречу армии и ее пожеланиям, так как идея спасения Родины одинаково близка как донскому правительству, так и вождям Добровольческой армии» [45] .
45
Янов Г. П. Паритет // Донская Летопись. № 2. С. 179.
11 января 1918 г. в Новочеркасск съехались на съезд представители иногороднего населения области Донского Войска (из 150 членов съезда было, между прочим, 40 большевиков). После довольно значительных трений, сглаженных лишь передачей донским крестьянам трех миллионов десятин частновладельческой земли, съезд все же вынес резолюцию о борьбе с большевиками до победного конца и о поддержке атамана. Однако наряду с этими пожеланиями съезд вынес и резолюцию «о разоружении и роспуске Добровольческой армии, борющейся против наступающих войск революционной демократии». Коалиционное (паритетное) донское правительство впоследствии, правда, пересмотрело этот вопрос. Генерал Каледин убедил генерала Алексеева личным собеседованием с представителями «демократии» разъяснить все сомнения в контрреволюционности армии. 31 января состоялось заседание неказачьей части правительства с участием представителей от демократического объединения г. Ростова, на которое был приглашен генерал Алексеев, сделавший доклад об истории возникновения Добровольческой армии, ее задачах и конструкции и отвечавший на вопросы представителей революционной демократии. Доклад генерала Алексеева произвел на них чрезвычайное впечатление, и благодаря выступлению генерала Алексеева казачьей части правительства удалось провести «компромиссное» решение. «Существующая в целях защиты Донской области от большевиков, объявивших войну Дону, и в целях борьбы за Учредительное собрание армия должна находиться под контролем объединенного правительства, и в случае установления наличия в этой армии элементов контрреволюции таковые элементы должны быть удалены немедленно за пределы области» [46] .
46
Каклюгин К. Указ. соч. С. 169, 170.
По избрании представителей съезда в паритетное правительство это последнее под названием донского вступило в управление областью. Эта роковая уступка донского казачества, однако, не дала ему никаких реальных выгод, не увеличив ни числа защитников Дона, не внеся успокоения ни среди «фронтовиков» (т. е. вернувшихся с фронта казаков), ни в среду иногородней массы… Неустойчивое равновесие новой донской власти не сулило ей ничего доброго в ближайшем же будущем.
Соседнее с Доном, второе по численности Кубанское казачье войско переживало ту же борьбу с иногородними с осложнением этой борьбы еще и неоднородностью своего состава. Кубанское казачество создалось из слияния переселенных на северный берег р. Кубани императрицей Екатериной II остатков Запорожского войска, которая его называла «совсем особливым политическим сонмищем, замыслившим составить из себя посреди отечества область совершенно независимую под собственным своим неистовым управлением», получивших название Черноморского войска, с частью казаков-линейцев, несших с конца XVII в. пограничную службу на Северном Кавказе. В 1802 г. в него влились еще и остатки Екатеринославского казачьего войска. Главная масса войска – черноморцы по языку и происхождению было малороссами, или украинцами. Линейцы главным образом состояли из великороссов (донцов). Лишь в 1860 г. из этих разнородных по происхождению частей было образовано Кубанское казачье войско.