Чтение онлайн

Сталин считал, что «…покончить с этим делом (немедленно арестовать и пр.) нельзя. Нужно хорошенько обдумать это дело» [429] . Позднее было принято решение все же проверить истинность показаний ряда арестованных по делу «Весна». После проведения очных ставок Тухачевского с Какуриным и Троицким и полученных от ряда военных деятелей (Я.Б. Гамарника, И.Э. Якира и других) положительных характеристик, арестов среди высших командиров РККА решено было не проводить [430] . В основном дело «Весна» закончилось масштабными арестами бывших царских и белых офицеров в Украинском военном округе и ряде других округов.

Возможно, что Евдокимов, Мессинг, Ольский решили использовать сбой с арестами видных военачальников (Каменева, Шапошникова, Бонч-Бруевича, Тухачевского и других) в междоусобной «войне» в руководстве ОГПУ. Они стали утверждать, что Ягода и Балицкий виновны в создании «дутых» дел на военных специалистов, что следствие ведется неправильно, от подследственных настоятельно требуют дать ложные показания. Таким образом, Евдокимов и его команда, подводили базу под банальную «борьбу за портфели» якобы принципиальную основу для своих расхождений с Ягодой [431] .

Одновременно Евдокимов добивался пересмотра ряда дел «о перегибах и извращениях» в ПП ОГПУ по Уралу и Казахстану. Руководство этих полпредств (в том числе и любимец Ягоды полпред ОГПУ по Уралу Г.П. Матсон), хорошо знавшее о широком применении «нечекистских» методов допроса арестованных (рукоприкладство, пытки, т. н. «выстойки», многочасовой бег на месте и т. д.), не приняло решительных мер к прекращению массовых нарушений. Начальник СОУ ОГПУ дважды высылал в Свердловск и Алма-Ату комиссии (вначале под руководством К.К. Мукке, затем А.И. Кауля), целью которых было «основательно фиксировать все факты извращений и перегибов», чтобы в дальнейшем использовать этот «компромат» против Ягоды. Вот как характеризовал деятельность комиссии Кауля один из очевидцев: «Он (Кауль. — Прим. авт.) ходил по камерам и спрашивал каждого арестованного — как и сколько часов его допрашивали, ему несколько арестованных пожаловались о допросе их по 5 и более часов, некоторые из них заявили, что их допрашивали в жаркой комнате, полковник Курочкин заявил, что после попытки бежать, а после неудачи побега — отравиться ему связали на два часа назад руки» [432] .

Другая же московская комиссия (во главе с «ягодинцами» A.M. Шаниным и Б.А. Бердичевским) фактически спустила эти дела на тормозах. Арестованные чекисты были освобождены, понижены в должности, а затем «раскассированы» по отдаленным районам Советского Союза [433] . Евдокимов же, наоборот, добивался самого жесточайшего наказания проштрафившихся сотрудников ОГПУ.

Вероятно, истинными причинами столь настойчивых действий Евдокимова (вспомним еще и дело «Весна») были отнюдь не сомнения в законности методов уральских, украинских и казахстанских чекистов. Ни Евдокимов, ни Ольский никогда не были ярыми приверженцами соблюдения законности в оперативной деятельности. Сам Ефим Георгиевич известен как один из главных инициаторов фабрикации знаменитого «Шахтинского дела». Начальник ОО ОГПУ Ольский, при прямой поддержке Евдокимова, «умело слепил» громкое дело «о вредительской контрреволюционной организации среди микробиологов», с обвинениями выдающихся ученых «…ни больше ни меньше, как в подготовке по заданию германской разведки бактериологической диверсии» [434] .

Начальник СОУ ОГПУ и поддержавшие его Мессинг, Ольский и Вельский стремились таким образом (обвинениями в нарушении социалистической законности и т. д.) лишить Г.Г. Ягоду власти, укрепив тем самым свои позиции в руководстве чекистским ведомством. Тем более что в этой «клановой войне» они, а особенно Евдокимов, надеялись на поддержку Сталина. Но время для «разборки» было выбрано крайне неудачно, отсюда и результат, оказавшийся совершенно иным, чем это могли себе представить Евдокимов и его сторонники.

Политика массовой коллективизации и раскулачивания вызвали резкий всплеск антисоветских выступлений в большинстве регионов страны. Забурлил и Северный Кавказ, еще вчера, как казалось, умиротворенный Евдокимовым. Массовые выступления населения в СКК носили самый разнообразный характер: митинги, «волынки», вооруженные стычки, налеты и восстания, террористические акты, рост бандитских проявлений. Стол Евдокимова был завален телеграфными сводками из Ростова-на-Дону, гласящими, что в крае «на фоне значительного обострения классовой борьбы в деревне, общего бурного роста контрреволюционного кулацкого элемента, чрезвычайно обактивил свою работу контрреволюционный элемент всех оттенков и направлений».

Насколько сложной была ситуация в крае, можно судить по положению сложившемуся в Чеченской автономной области. С конца 1929 года в регионе началась череда массовых вооруженных выступлений и мятежей. В декабре 1929 года в Чечне было подавлено контрреволюционное выступление горцев, вызванное сельскохозяйственной заготовительной компанией. Центром восстания стали селения Гойты, Шали, Веной, Автуры, а также аулы в районе Дамабука и Самби (южнее Грозного). Восставшие взорвали здание сельсовета в Гойтах, обстреляли бригаду уполномоченных, прибывших из Грозного. В селениях была учреждена «народная власть», восставшие потребовали от грозненских властей прекращения незаконных конфискаций и произвольных арестов, восстановления шариатских судов, отзыва начальников местных отделений ГПУ и замены их «выборными гражданскими лицами из самих чеченцев» [435] .

Властям пришлось спешно перебрасывать в район выступления войсковые части (из 28-й стрелковой дивизии и 26-го Белозерского кавполка) и отряды ВОХР ОГПУ, усиленные авиацией. После подавления мятежа у повстанцев и мирного населения было изъято более 700 единиц огнестрельного оружия, и около 2 тысяч сабель, шашек и кинжалов. Насть повстанцев, возглавляемая бывшим военным министром Северо-Кавказского змирства «генерал-майором» Шити Истамуловым прорвалась сквозь окружение и ушла в Горную Чечню.

В феврале — марте 1930 года в Чечню вновь были выдвинуты крупные войсковые подразделения. Цель — проведение масштабной операции «…по изъятию контрреволюционных и кулацко-мульских элементов». Самое ожесточенное сопротивление чекисты и военные встретили в Галончожском районе. Здесь чекистскому отряду под руководством Г.Г. Крафта пришлось вести упорный бой с повстанцами на горе Болай-Лам. В результате боя чекисты были вынуждены закрепиться на своих позициях, и лишь с приходом подкрепления им удалось сбить повстанцев с горы. Ожесточенный бой произошел и около аула Мереждой, где погиб начальник чекистско-войсковой группы Чигирин. Здесь чекистам и военным противостояло более 900 повстанцев, вооруженных в основном холодным оружием (саблями, шашками и кинжалами) [436] . В конце марта 1930 года полпред ОГПУ СКК Р.А. Пилляр доносил в Москву: «В результате нанесенных бандам решительных ударов, проведенной агентурно-разложенческой работы удалось добиться определенного перелома в сторону борьбы и добровольной явки». Чекисты сумели обезвредить часть видных организаторов-идеологов повстанческого движения в Чечне. Чудом ушел от чекистской погони и один из лидеров чеченских мятежников Шита Истамулов. Он еще некоторое время прятался в горной местности, пока в июне 1930 года не попал в засаду близ аула Шали и не погиб в перестрелке [437] .

Рассеянные по горным районам Чечни мятежники сорганизовались в небольшие банды и постоянно совершали налеты на железную дорогу на перегонах Гудермес — Хасавюрт, Слепцовская — Карабулакская. В этом районе бандиты организовали крушение скорого поезда, постоянно вели обстрел бригад железнодорожных ремонтников и стрелочников. Также мелкие банды оперировали в Урус-Мартановском, Шалинском, Гудермесском, Ножай-Юртовском, Веденском районах Чечни. В феврале 1930 года по дороге из селения Галашки у Нальчиевских хуторов в бандитскую засаду попала машина, в которой ехали секретарь Ингушского обкома ВКП(б) И.М. Черноглаз, инструктор крайкома ВКП(б) Жуковский и председатель Пригородского окрисполкома Оруханов. В итоге Черноглаз, Жуковский и шофер Сувортов были убиты, а Оруханов тяжело ранен [438] .

Неспокойно было и в большинстве районов Дагестана. В марте-апреле 1930 года «заполыхали» Табасаранский, Касум-Кентский, Курахский, Кухумский районы и Андийский округ. Чекистская разведка докладывала в Махачкалу и Ростов-на-Дону: «В селениях Советская власть, как таковая не существует, сельсоветы разгромлены, хозяйничают бандитские главари…». Восставшие выступили с требованиями восстановить шариатские суды, исламские школы, ликвидировать окружные Советы и восстановить прежнюю (еще дореволюционную) систему старшин, возвратить все изъятое имущество, отобранное у мечетей, освободить мулл от налогов [439] .