Чтение онлайн

В Гражданскую войну Коган был на Украине, работал начальником милиции в гг. Алешки и Херсоне, входил в анархистскую группу «Набат», сотрудничал с атаманом Григорьевым. В 1918 году он вступил в партию большевиков (принят без прохождения кандидатского стажа), служил военкомом батальона и начальником армейской партийной школы. С июля 1920 года Коган на работе в органах ВЧК-ОГПУ. В 1925 году, будучи заместителем начальника Дагестанского отдела ОГПУ, он вместе с С.Н.Мироновым-Королем участвовал в захвате имама Гоцинского [382] .

Л.И. Коган был хорошо знаком с еще одним северокавказским чекистом A.M. Минаевым-Цикановским. Александр Матвеевич (настоящее имя и отчество — Оруль Мошкович) имел такую же боевую биографию, как Евдокимов и Коган. В 1904 году он вступил в Одесскую организацию партии эсеров, вел пропагандистскую работу, участвовал в деятельности террористической группы. В 1906 году «Матвея» (подпольная кличка Минаева-Цикановского) арестовывают и высылают за пределы Одесского градоначальства.

Вскоре Минаев-Цикановский официально выходит из партии эсеров, но продолжает состоять в боевой группе Одесской организации ПСР. В начале 1907 года «боевка» одесских эсеров была разгромлена полицией. Среди арестованных оказался и 19-летний Минаев-Цикановский. 14 сентября 1908 года его судьбу решил Одесский военный окружной суд: «за подстрекательство к нападению на магазин Кауфмана и участие в боевой группе ПСР» он был приговорен к десяти годам каторжных работ. Начало срока отбывал в Одесской тюрьме, затем его перевели в Херсонскую каторжную тюрьму, где он и познакомился с Л.И. Коганом. Они вместе портняжничали в местной мастерской. В 1913 году Минаева-Цикановского переводят в Бутырскую тюрьму, а в 1916 году высылают на поселении в Иркутскую губернию [383] .

Но самым известным боевиком, работавшим в 20-е годы в ПП ОГПУ по СКК, был начальник Секретно-оперативной части и помощник начальника Дагестанского отдела ОГПУ Андрей Семенович Ермолаев. Первый раз он оказался в поле зрения царской полиции в апреле 1908 года. При обыске дома семьи Ермолаевых полицейские нашли более ста экземпляров антиправительственных изданий (газеты «Уфимский рабочий» и «Солдат и рабочий», брошюры «Песни борьбы»), но задержать удалось лишь старшую сестру Татьяну, братья Андрей и Александр сумели скрыться. Находясь на нелегальном положении, Андрей примкнул к одной из групп Уфимской боевой дружины РСДРП. Из-за небольшого роста за молодым дружинником закрепились клинки «Сидор» (т. е. небольшой мешок) и «Шпингалет». Уже в начале своей «боевой» деятельности «Шпингалет» сумел «отличиться». Он вместе с неким «Василием Ивановичем» (подпольная кличка) организовал и осуществил убийство надзирателя Уфимской тюрьмы Уварова. Тот снискал среди местных революционеров «славу палача и истязателя» [384] .

По решению V съезда РСДРП(б) все боевые группы и дружины (так как они «проявляют склонность к террористической тактике в революционной борьбе, способствуют распространению партизанских действий и экспроприаций») подлежали роспуску. Против этого решения выступили некоторые руководители боевых организаций Урала — К.А. Мячин (кличка «Николай») и И.С. Кадомцев (кличка «Фивейский»), По их инициативе была организована Уральская боевая организация РСДРП(б), в которую вошло более 20 уральских боевиков, в том числе и А.С.Ермолаев.

Первым делом этой «боевки» стал налет на почтовое отделение на станции Миасс. На «дело» пошли 15 боевиков, среди них были и будущие чекисты — К.А. Мячин, П.И. Зенцов (кличка «Захар»), Д.М. Чудинов (кличка «Касьян»), Между участниками были строго поделены обязанности при налете. Так, Ермолаев и еще несколько боевиков нападали на комнату, где находились охранники, другие боевики — на почтовую контору и паровозную команду, кто-то брался взламывать шкафы с деньгами. Нападавшие были прекрасно вооружены, в их распоряжении имелось 17 браунингов и 10 маузеров. Перед налетом все его участники загримировались и переоделись в специально пошитую униформу — черные тужурки с металлическими застежками и фуражки-бескозырки.

В ночь с 25 на 26 августа 1909 года в зал станции Миасс с криками «Руки вверх» ворвалась группа вооруженных людей. Стражники, охранявшие почтовую кассу, стали отстреливаться, но вскоре были блокированы в караульном помещении. Боевики пириксилиновой шашкой взорвали железную дверь почты, забрали все хранящиеся там ценности и спешно бросились к стоявшему под парами паровозу. В перестрелке погибло четыре человека: три стражника и станционный смотритель. Еще 11 железнодорожных жандармов и стражников было ранено.

Из боевиков пострадал лишь один Зенцов, его легко ранило при взрыве двери. Налетчикам достался приличный куш — 75,5 тысячи рублей (70 тысяч рублей на почте и 5,5 тысячи рублей из кассы станции) и 1,5 пуда золота. Все захваченное в Миассе вскоре оказалось за границей. Деньги и золото пошли на организацию партийной школы в Болонье. Несколько участников «Миасского экса» в дальнейшем сумели получить «революционное образование» в стенах именно этого учебного заведения [385] . Но таких оказалось немного. Большинство боевиков были арестованы полицией. На налетчиков вышли благодаря внимательности и находчивости полицейского урядника при Симском заводе (Уфимская губерния). Он получил от местных жителей сведения, что крестьяне недавно подвозили двух молодых парней, по виду городских жителей. Урядник организовал погоню и нагнал неизвестных на речной пристани, но арестовывать не стал, а организовал наружное наблюдение.

Позднее удалось установить, что именно эти люди и участвовали в вооруженном нападении на почту в Миассе. Налетчиков арестовали, у одного из них обнаружили список на выдачу оружия и список тех боевиков, кто перед нападением укрывался в горном лагере. Так у полицейских оказались полные данные практически на всех участников «Миасского экса». Под давлением улик один из арестованных Иван Терентьев (кличка Ванька Длинный) стал давать показания о своей «революционной» деятельности. Он рассказал полицейским все, в том числе указал и возможное место сбора в Самаре участников нападения. На этой явочной квартире полицейские задержали шестерых боевиков (в том числе и Ермолаева). Лишь руководителю «экса» Мячину удалось сбежать: нарвавшись на полицейскую засаду, он открыл стрельбу из револьвера и сумел уйти от погони [386] .

20 сентября 1910 года в Челябинске состоялся суд над участниками кровавых событий в Миассе. В итоге: семерых подсудимых (в том числе и Ермолаева) приговорили к смертной казни через повешение, еще пятерых осудили на 15 лет каторжных работ, остальных подсудимых (а это семь человек) оправдали. 16 октября 1910 года все приговоренные к повешению были помилованы, смертную казнь им заменили вечной каторгой [387] . Свой срок Ермолаев отбывал в Александровской каторжной тюрьме, а после освобождения в феврале 1917 года уехал на родину в Уфу. Здесь он и начал свою карьеру в органах госбезопасности. К апрелю 1925 года Ермолаев возглавлял Всебашкирский отдел ОГПУ. В декабре 1926 года его откомандировали в Москву, откуда направили на работу в Дагестан.

На Северном Кавказе Ермолаев проработал чуть более года. Причины его отъезда неясны: может, не сработался с «северокавказцами», а может, подвело здоровье. Возможно, дагестанский климат плохо повлиял на него, обострились болезни, заработанные чекистом на каторге. В мае 1928 года Ермолаев покинул Махачкалу и перебрался в Орел, где возглавил работу местного окружного отдела ОГПУ.

Еще одним чекистом из команды Евдокимова прошедшим анархистские «боевки» и тюремные университеты царского режима оказался начальник Кубанского окружного отдела ОГПУ Н.Ф. Еремин. В 1908 году за участие в боевой группе анархистов-коммунистов 17-летний Еремин был арестован полицией и два года просидел в тюрьме. В 1910 году его судьбу решил Кавказский военный окружной суд. Приговор — каторжные работы с заменой (по малолетству) на пять с половиной лет тюремного заключения и «…с лишением всех прав состояния и без учета предварительного заключения до суда». Освободился Еремин лишь в 1915 году. С 1919 года он на чекистской работе, в 1924 году возглавил работу Кубанского окротдела ОГПУ. Уже через четыре года Евдокимов назначает его своим заместителем и начальником Секретно-оперативного управления ПП ОГПУ. В 1929 году Еремин вместе с другими членами команды «северокавказцев» убывает в Москву.

Исследователи, кто в той или иной мере касался вопроса формирования «северокавказской» группы чекистов, отмечали одну особенность. Процесс создания команды Евдокимова происходил вопреки существующим партийным принципам, когда во главу ставили правильное социальное происхождение и членство в партии. Здесь же учитывались в основном профессиональные качества и личная верность «батьке-атаману». И именно в такой последовательности: первое — профессионализм, второе — личная преданность. Все остальное учитывалось в последнюю очередь, а по сути, не учитывалось вовсе. Кстати, аналогичные принципы формирования «команды» использовал и Лаврентий Берия. Возможно, именно это и позволило ему, как и «евдокимовцам», взобраться на чекистский олимп.