Чтение онлайн

Перед вынесением приговора с последним словом выступили арестованные сотрудники латвийской миссии. Они пытались убедить судей: «Каждый военный представитель логически должен заниматься шпионажем, он обязан информировать о военном положении страны, где пребывает». Меддау заявил В.В. Ульриху и его коллегам, занимаясь военным шпионажем, он «…не преследовал никаких политических целей, вражды к Советской России не питал, как истинный сын своей Родины, как латвийский офицер, как националист собирал эти сведения исключительно из патриотических соображений». Ему вторил и Ренне-Рейне: «Латвия не может относиться враждебно к РСФСР, ибо не будь России Советской, не было бы и независимой Латвии». Лишь в конце своих выступлений дипломаты-разведчики и допустили мысль, что, вероятно, их начальник, полковник Бах «…зашел слишком далеко в своей любознательности» [617] .

25 октября 1922 года в 17 часов вечера судьи Военной Коллегии Верховного революционного трибунала РСФСР удалились в совещательную комнату для составления приговора. Совещание затянулось почти на пять часов. В 12 часов ночи Ульрих огласил приговор: А.И. Меддау, В.А. Ренне-Рейне, И.К. Кпеннерта, А.А. Метца, В.Н. Образцова (начальника почтово-телеграфной конторы) и Н.И. Соколова (помощника командира полка) приговорили к расстрелу. Еще десять подсудимых осудили на различные сроки лишения свободы (от десяти лет до шести месяцев заключения). Лишь хозяева конспиративной квартиры (М. Глауберман и Н. Петрова) были оправданы. Оказалось, что они не знали, с какой целью наниматели использовали их квартиру [618] .

28 октября 1922 года Кленнерт, Метц, Образцов и Соколов были расстреляны. Жизнь сохранили лишь дипломатам Меддау и Ренне-Рейне. Позднее в 1923 году их обменяли на арестованных членов компартии Латвии. Некисты очень часто использовали арестованных иностранных дипломатов как «заложников», требуя в обмен на освобождение освободить либо арестованных членов компартии, или агентов советских органов госбезопасности и военной разведки. Так, в марте 1926 года латвийская контрразведка арестовала группу советских шпионов, во главе с сотрудником советского посольства Беловым. Спустя некоторое время в Петрограде был арестован латвийский вице-консул А. Эдеринь. Его заключили в ДПЗ на Шпалерной и держали более месяца, пока в Риге не выпустили из тюрьмы Белова [619] .

В марте 1923 года разразился очередной шпионский скандал, связанный уже с сотрудниками Латвийского торгового бюро в Москве. Отдельные сотрудники этого бюро были уличены в шпионаже. Арестованные агенты показали, что сбор агентурных сведений в СССР курировали 1-й секретарь латвийской миссии в Москве В. Криевинь и 2-й секретарь А. Томкон, которые к тому времени спешно покинули пределы страны. Временный руководитель латвийской миссии А. Бирзниек был вынужден обратиться в МИД с просьбой, по возможности скорее выпроводить из России остальных работников бюро, так как их «грязные дела» создают весьма неприятное положение для Латвии [620] .

Активную разведывательную деятельность вели и финские спецслужбы — военная разведка и Центральная сыскная полиция (контрразведка) (ЦСП). Если первую интересовали больше военные проблемы, то ЦСП вела сбор сведений о работе Финской компартии и левых сил в Финляндии, использовании финских коммунистов советскими спецслужбами. Центрами финских спецслужб в СССР были аппарат военного апаше посольства Финляндии в Москве и генконсульство Финляндии в Ленинграде. Активно действовали и расположенные вдоль границы нелегальные резидентуры. В 15 приграничных городах находились разведпункты финской военной разведки, в частности в Выборге, Сортавапе, Каяани [621] .

Среди приграничных финских шпионов встречались настоящие профессионалы: Матвей Пение, Иван Романов, Александр Тассо и другие. А. Тассо активно сотрудничал не только с финской, но и с эстонской разведкой. По просьбе последней он осуществил нелегальный вывоз из СССР жены главнокомандующего эстонской армии И. Лайдонера [622] . Знаменитым пограничным шпионом был и Петр Паукку. До своего первого задержания советскими пограничниками он более 30 раз переходил финско-советскую границу. Весной 1926 года Паукку и его коллега (английский разведчик, финн по национальности Вольдемар Соппенен), при переходе границы нарвались на пограничную засаду. В перестрелке шпионы застрелили пограничника и пытались уйти за кордон, но не смогли: Соппенен был убит, а Паукку, тяжело раненный в правую ногу, схвачен пограничниками. У него изъяли два пистолета (испанский браунинг и маузер), три ампулы с неизвестным порошком, рунную гранату, жестяную коробку с мелонитом и разные документы (в том числе два удостоверения советских служащих). Расследуя деятельность Паукку, сотрудники КРО ОГПУ сумели выявить 11 человек, которых тот перевел через границу. Вскоре его дело было передано в Военный трибунал Ленинградского ВО (ЛВО). Всего по делу проходило 12 человек, из них 5 человек (в том числе и Паукку) приговорили к расстрелу, остальных к различным срокам заключения [623] .

По решению ВЦИК в июне 1926 года всех приговоренных к расстрелу (в том числе и Паукку), обменяли на финских политзаключенных. На следствии в КРО ОГПУ Паукку вел себя подобающим образом: скрыл факт сотрудничества с финской военной разведкой, отказался давать показания о своей шпионской деятельности. Прибыв на родину, он за двухмесячное пребывание в советской тюрьме получил приличную премию (несколько тысяч финских марок) и должность инженера Государственной лесной конторы в Выборгском районе. Новое место работы являлось «крышей» для его главной деятельности — резидент военной разведки при 2-й финской дивизии в г. Раутте.

В августе 1926 года Паукку вновь проник на советскую территорию, остановился у своего брата Степана Паукку в деревне Мосельки Ленинградской губернии. Позднее туда же прибыл содержатель явочной квартиры финской военной разведки в Ленинграде Михаил Вильке. Все трое (братья Паукку и Вильке) взялись за восстановление старых оперативных связей, сбор разведывательной информации и установку новых мест для организации нелегальных переправ. В короткий срок они сумели возобновить деятельность разгромленной агентурной сети. В нее вошли те, о ком Паукку не сообщил на допросах в ОГПУ. Впоследствии сотрудники КРО ОГПУ арестовали 12 «помощников» финского шпиона, а также пятерых недоносителей (знавших о шпионской деятельности братьев Паукку и не сообщивших об этом). Благодаря агентуре финской разведке были переданы сведения о переходе Ленинградского гарнизона на зимние квартиры, данные о защитных укреплениях на Карельском перешейке, количестве самолетов, расположенных в Ленинграде [624] .

Выполнив задание, Петр Паукку попытался уйти на сопредельную территорию. При переходе границы он вновь попал в пограничную засаду, был ранен в правую руку, однако ушел от погони. Две ночи Паукку отсиживался у своего брата, а затем был негласно переведен в дом Анны Кехер в местечке Кайданово. Хозяйка новой «квартиры» имела глупость похвастаться перед односельчанами, что у нее появился жених из самой Финляндии. Ее соседка Мария Семенова признала в «женихе» Кехер своего старого приятеля. С ним она встречалась еще в 1921 году, к ней Паукку даже сватался. У них родилась дочь, но затем он бросил свою «жену» и бежал за кордон. В 1926 году Семенову неоднократно вызывали в ОГПУ, где допрашивали о взаимоотношениях с Паукку. Кто в точности сообщил о местонахождении финского шпиона, авторам неизвестно, но вскоре тот был арестован чекистами.

С 3 по 7 января 1928 года Военный трибунал ПВО рассмотрел дело финской шпионской организации под руководством Петра Паукку. По делу проходило более 15 человек. Большинство из них приговорили к различным срокам тюремного заключения. Степана Паукку и Михаила Вильке приговорили к расстрелу, но затем заменили на 10 лет концлагерей. Петру Паукку во второй раз был вынесен смертный приговор, но уже без права амнистии [625] . Так закончил свою жизнь один из самых удачливых финских приграничных агентов.

Одновременно значительные усилия КРО ОГПУ под руководством А.Х. Артузова были сосредоточены на борьбе с агентурой белоэмигрантских центров. Руководители русской эмиграции не оставили своих планов по свержению большевистской власти в России. Эмигранты стремились установить контакты с представителями антибольшевистских организаций и групп внутри страны, вели подготовку вооруженных выступлений, диверсионных и террористических актов.

Одной из успешных разработок КРО ОГПУ против белой эмиграции стала операция «Трест», которая велась в течение пяти с половиной лет (с ноября 1921 по апрель 1927 г.). «Отцом» этой «легенды» считают Артузова, хотя в действительности им был бывший польский разведчик Виктор Кияковский — Стецкевич. Именно он предложил «…план организации крупной легенды, которая, подкупив штабы лимитрофных государств количеством и качеством сведений о Красной Армии, в последующем своем развитии при помощи штабов должна подмять под себя все зарубежные монархические центры и навязать им тактику, разработанную ГПУ, которая гарантирует им разложение от бездействия на корню» [626] .