Чтение онлайн

Несомненно, что в этих деяниях был замешан и будущий «отец» советской контрразведки. Но мы, как и бывшие биографы, ограничимся лишь фразой о том, что Артузов-Фраучи «участвовал в разгроме контрреволюционных организаций в Архангельске и Вологде» и одной цифрой — в Вологде «за участие в подготовке и контрреволюционной деятельности» было арестовано свыше 2 тысяч человек [559] .

В том же 1918 году Артур Фраучи получил фамилию, под которой он и войдет в историю советских органов госбезопасности. Его фамилию, непривычную для русского уха, плохо запоминали и часто коверкали. Как-то незаметно Артура Христиановича стали именовать Артузовым, сделав из его имени вполне по-русски звучную фамилию.

В конце лета 1918 года «Ревизию» расформировали, а Кедрова назначили командующим Северо-Восточного участка отрядов завесы. Артузов занял в этом «ведомстве» пост начальника инженерного отдела штаба. В его функции входило инженерное обеспечение войск, а также организация диверсий во вражеском тылу. Пробыл он в этой должности недолго, в сентябре 1918 года Кедрова сместили с должности, а вместе с ним начала «паковать» чемоданы и его «команда». Активнейшая деятельность Кедрова напугала не только местное, но уже и центральное руководство, и Москва спешно отозвала его из Вологды.

Особо страстно против Кедрова выступил председатель Вологодского губисполкома М.В. Ветошкин. Последнего командующий Северо-Восточного участка завесы обещал расстрелять за провал мобилизации на фронт. Кедров и сам не держался за этот пост, он писал в сентябре 1918 года в Москву: «Мне, никогда не служившему в строю, не искушенному в военном искусстве…было бы непростительной ошибкой принять ответственность за военные операции на новом фронте, где выступили на сцену регулярные англо-русские войска» [560] . Вместе с Кедровым Вологду покинула и его «команда» — А.Х. Артузов, А.В. Эйдук, И.Ф. Тубала. Последний, сын старых знакомых Кедрова, воспитывался в семье Михаила Сергеевича. В дальнейшем он, по рекомендации «дяди Миши», станет чекистом и даже породнится с Артузовым, женившись на его сестре Вере.

В октябре 1918 года в личной жизни Артура Христиановича произошло большое событие — он женился. Его избранницей стала близкая подруга младшей сестры Евгении, молодая учительница Лидия Дмитриевна Слугина. Через год родилась дочь, ее в честь матери назвали Лидой. Всего же у Артузовых будет трое детей: еще одна дочь Нора (родилась в 1920 году) и сын Камил (1923 года рождения) [561] .

Прибыв в Москву, Кедров и помощники недолго оставались без дел. Самого Кедрова откомандировали в ВЧК, посчитав, что его способности, проявившиеся в Архангельске и Вологде, с успехом могли быть использованы лишь в этом ведомстве. Артузов вскоре стал начальником военно-осведомительного бюро Московского военного округа (МВО). И в этом ему вновь поспособствовал Кедров, назначенный к тому времени начальником Военного отдела ВЧК.

Военно-осведомительное бюро ведало сбором агентурных материалов, борьбой со шпионажем и контрреволюцией в частях МВО. Так вот впервые Артузов возглавил подразделение, занимающееся вопросами контрразведки. Но, не проработав и двух месяцев, он получил новое назначение — начальник активного отделения Отдела военного контроля Регистрационного управления полевого штаба РККА. Армейская контрразведка, именуемая тогда военным контролем, вела борьбу со шпионажем разведслужб Англии, Франции и Германии, занималась разоблачением подрывной работы контрреволюционных организаций в РККА, предупреждением диверсий и пресечением саботажа, сохранением военных и государственных секретов.

Отношения между военным контролем и недавно созданными (в июле 1918 года) армейскими ЧК сразу же не заладились. Фактически работая параллельно, эти ведомства нередко дублировали друг друга, соперничая между собой. В глазах чекистов военный контроль был не чем иным, как филиалом белогвардейских разведок и контрреволюционных организаций всех мастей. Основания для подобных обвинений у руководителей армейских ЧК имелись. Нередкими были случаи предательства со стороны работников военного контроля из числа бывших царских офицеров.

Все это привело к решению о слиянии армейских ЧК и аппаратов военного контроля в единый орган — Особый отдел (00) ВЧК, начальником которого стал М.С. Кедров. Именно он и М.Я. Лацис настояли на преобразовании военной контрразведки и передачи ее в ведение ВЧК. Им пришлось выдержать настоящий бой по этому вопросу. По мнению большинства военных специалистов из РВС Республики, Лацис и Кедров были «…людьми, не только не знающими сущности и работы военного контроля, но имевшие весьма слабое понятие о военном деле в целом» [562] .

Вместе с Кедровым в Особый отдел пришли Эйдук, Тубала и другие члены его команды, в том числе и Артузов. В августе 1919 года Кедров покинул пост начальника ОО ВЧК. Причиной отставки стало то, что руководитель военной контрразведки плохо справлялся со своими обязанностями и стремился к независимости не только от военных (в лице Реввоенсовета Республики), но и от Коллегии ВЧК. Кедров не уделял должного внимания налаживанию оперативной работы в отделе. Будучи приверженцем методов красного террора, он лично проводил массовые расправы и даже допускал аресты крупных военных чинов без согласования с РВС Республики [563] . Освободившееся место начальника Особого отдела занял сам председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский.

На тот период Артузов занимал в ОО ВЧК должности особоуполномоченного и начальника оперативного отделения. Мы не станем в деталях касаться начального этапа работы Артузова в ОО ВЧК, отметим лишь одно: он активно участвовал в ликвидации ряда контрреволюционных организаций, таких, как «Национальный центр», «Тактический центр», «Штаб Добровольческой армии Московского района» и других. В ОО Артузову пришлось поработать со многими известными чекистами — В.А. Аванесовым, И.П. Павлуновским, К.И. Ландером, Я.С. Аграновым и другими. Но два человека, с которыми он познакомился в те годы на Лубянке, сыграли важную роль в его карьере. Этими людьми были Вячеслав Рудольфович Менжинский и Генрих Григорьевич Ягода (Енох Гершонович Иегуда).

Один из знакомых Менжинского, советский дипломат С.В. Дмитриевский, так набросал его портрет: «Непропорционально длинное туловище, развинченная походка, руки в непрерывном движении, даже тогда, когда их обладатель находится в сидячем положении, тусклое выражение утомленных глаз» [564] . Продолжение этого портрета мы находим в других воспоминаниях: «Человек малоразговорчивый, мрачный и необыкновенно вежливый, даже с девочкой в 13 лет мог разговаривать на «вы» [565] . Вячеслав Рудольфович происходил из обрусевшей польской семьи. Он окончил Санкт-Петербургский университет, говорил на девяти языках, увлекался литературой. После окончания университета активно занялся партийной работой, руководил марксистскими кружками в Петербурге и Ярославле.

В 1906 году Менжинский принял деятельное участие в работе Военной организации при Петербургском комитете РСДРП. Вскоре оказался в поле зрения охранки и был привлечен в качестве обвиняемого по делу «О Военной организации…». Судебный процесс начался в сентябре 1907 года, к тому времени Менжинский, находившийся под особым надзором полиции, скрылся. В Петербургский военно-окружной суд им была послана бумага, где он сообщал, что «…не имеет возможности явиться в суд по болезни и доверяет защиту своих интересов присяжному поверенному Сидамонову-Эрастову» [566] .