1972. Родина
Шрифт:
– Самбо. Боевое самбо, товарищ полковник! Я был инструктором по рукопашному бою моего батальона.
– О как! А чего вас сюда отправили? – улыбнулся полковник – В вас должны были вцепиться руками и ногами!
– Я сам пожелал – спокойно ответил Щербаков – Мне сказали, что создается специальное подразделение совершенно нового формата. И я вызвался. Да, меня просили остаться, но я захотел сюда.
– Хорошо – серьезно кивнул комбат – О задачах: наше подразделение будет выполнять специальные задачи во всех точках мира, в которых понадобятся наши бойцы. В мире гремят войны, террористы взрывают, убивают людей. Наше советское правительство обеспокоено разгулом терроризма, и будучи прозорливыми и умными, наше руководство решило создать специальную группу, которая станет бороться и с террористами, и с преступниками всех мастей. Для того вас сюда и собрали – научить, как нужно воевать в условиях особой опасности – для вас, и для мирных граждан. До сих пора вас учили – как воевать с врагом на поле боя. Теперь вас будут учить, как это делать в мирное время, например – в городских условиях. Как захватывать дома, в которых скрываются террористы с заложниками. Как захватывать командные пункты противника малыми группами, с использованием специальных, новейших средств, о которых вы скоро узнаете. Вот так обстоят дела, товарищи офицеры. Это опасная служба, можно сказать, что вы теперь на войне. Так что у вас еще есть время отказаться. И вот еще что – если нам покажется, что вы не соответствуете требованиям, предъявляемым к нашим бойцам – вы нас покинете.
– А каковы ваши требования, товарищ полковник? И что значит – «не соответствуете»?
– Плохо подготовлены физически. Не можете пробежать кросс, преодолеть полосу препятствий, палите мимо мишени, да просто не умеете драться! Первая попавшаяся женщина вас победит! Вот, значит, и не соответствуете. А еще – ваш морально-политический облик не соответствует званию офицера спецназа.
«Новобранцы» заулыбались, и кое-кто оглянулся на нас с Настей – мы сидели на скамеечке у стены. Я разглядывал претендентов на должность бойца «Альфы», Настя же как всегда витала где-то в эмпиреях, что-то разглядывая в пространстве над головами курсантов.
Я невольно усмехнулся – вот же черт! Комбат ловушку готовит!
– Настя…сейчас похоже тебе придется размяться – предупредил я вроде как сонную соратницу.
– Да я уже поняла… – тут же откликнулась она. Ее сонный вид как и обычно был просто-напросто обманкой. Все она слышала, все видела. Как настоящая Багира – спокойна, и смертоносна.
– Я вас заверяю, товарищ полковник – уж женщину мы как-нибудь да победим! – преувеличенно серьезно ответил Щербаков, как бандерлог отправляясь прямо в пасть Каа. Нет, надо было все-таки комбату дать позывной Каа – умеет он душить жертву!
– Ловлю вас на слове, товарищ старший лейтенант – ухмыльнулся комбат – Вот сидит девушка. Сумеете ее победить?
– Товарищ полковник…я же пошутил! – смутился старлей – С девушкой! Да у меня на нее рука не поднимется!
– Мда…офицер – посерьезнел комбат – Не поднимется у вас на девушку, говорите?
В толпе кто-то заржал, и Щербаков вдруг покраснел, что вообще-то трудно было ожидать от грубоватого на вид парня.
– Нет уж, товарищ офицер! Обещали победить первую попавшуюся женщину – вот вам женщина! Вы не против? – комбат посмотрел на Настю, и она утвердительно кивнула:
– Я только переобуюсь, а то сломаю ему чего-нибудь, потом будет обижаться.
В толпе снова захохотали, и Щербаков зло оглянулся, отыскивая взглядом «хохотуна». А я увидел, кто смеялся – здоровенный рыжий парень с розовой, как у поросенка физиономией и веснушками на широком лице. Тоже старлей. Взял себе на заметку – похоже, что у парня проблемы с дисциплиной, а еще – гавнецо в душе кипит. Любит поддевать людей, глумиться над теми, кто слабее его. Или над теми, кого считает слабее себя.
– Я готова – Настя сняла свой берет, и теперь стояла с непокрытой головой. Мальчишеская прическа, светлые, почти платиновые волосы, ну хороша ведь, чертовка!
– И каковы правила? – мрачно спросил Щербаков, глядя куда-то в сторону.
– Попробуйте сбить ее с ног. Как хотите – пинайтесь, лягайтесь, кусайтесь или плюйте в нее. Главное, чтобы она оказалась на полу. Понятно?
– Понятно… – вздохнул старлей, и я его вздох прекрасно понял: если он побеждает, все смеются и говорят, что…бабу победил! Невелика честь! А если она его завалит – так вообще позор.
– Не покалечьте его, ладно? – комбат улыбнулся Насте, и та коротко кивнула, не сказав ни слова – Бой продолжается до тех пор, пока противник откажется его продолжать. Либо не сможет. Начали!
Щербаков бросился в атаку сразу после «начали». Видимо он хотел сразу же перевести отношения с Настей в партер – уцепиться за нее и приемом самбо шваркнуть на маты (они уже были расстелены). Вот только не вышло. Не мудрствуя лукаво, она встретила его ударом ноги в живот.
Прямой, хлесткий, страшный удар – в карате его называют мае-гири, в ММА и тайском боксе – фронт-кик. Вообще-то нокаутирующий удар, и я даже поморщился, увидев, что Щербаков его пропустил. Неужто вырубила?
Нет. Отлетел назад, согнулся, тяжело дыша, но остался на ногах. Молодец! Видать пресс накачан, твердый, как доска! А может Настя его пожалела. Иногда у нее просыпается эдакое человеколюбие, особенно, если попросить не калечить.
Отдышался парень, снова пошел вперед. На длинные Настины ноги смотрит с опаской, оно и понятно – они у нее по метру, дотянется – как рукой, тем более что растяжка у нее (как оказалось) будто у самой настоящей балерины. Настя может задрать ногу вертикально, придерживая ее рукой. Как-то продемонстрировала наглядно. Говорит – занималась в детстве и юности гимнастикой, пока ее из секции не наладили – слишком велика для гимнастки. Вот в баскетбол, или волейбол – самое то. А гимнастки все мелкие попрыгуньи.
Ишь, подсечки пытается делать! По ногам врезать, типа лоу-кик замастрячить! И все мимо! Кстати сказать, Настя очень ловко умеет ловить ногу противника ударом своей ноги, стопой. Скорость движения у нее – невероятная. Конечно, я побыстрее, но я же типа мутант! Притом она женщина, а у женщин скорость прохождения сигнала по нервам меньше, чем у мужчин. Я читал об этом еще в девяностые годы.
Ладно…чего она с ним возится? Неужели он настолько хорош? Или просто решила поразмяться? Видно же, что он ей не соперник, играет, чертовка!
Пора заканчивать, время дорого. Я сегодня еще хочу на гитаре потренькать, у меня уже вполне недурно получается. Память-то абсолютная, в том числе и моторная. А я всегда мечтал научиться играть на гитаре – вот Ольга меня и учит. И говорит, что для новичка я уже вполне сносно могу играть!
Настя будто услышала меня, и когда старлей в очередной раз попытался ее схватить, шагнула к нему, мгновенно уцепилась за пояс, вздернула вверх, подняв над собой на вытянутых руках (черт подери, в нем килограммов восемьдесят!), и с размаху…мягко положила на пол.
– Убит – буднично сказала она и равнодушно отошла в сторону.
– Убит – кивнул комбат, и с улыбкой пожал плечами – Ну как, товарищ старший лейтенант, что там насчет первой встречной женщины?
– Обосрался Щербак! – услышал я голос, и увидел, как довольно хохочет рыжий парнюга – Что, кишка тонка?! А все пыжился, придурок!
Лицо Щербакова в красных пятнах вообще побагровело, сделалось красным, как у вареного рака, он шагнул в сторону обидчика, сжав кулаки, но сказать ничего не успел. Настя вдруг ускорилась и как ледокол раздвинула толпу зрителей: