Чтение онлайн

И в этой компании я был самым что ни на есть лидером. И это несмотря на мою кажущуюся молодость. Все, начиная с Аносова относились ко мне с огромным почтением, так, что иногда было даже неудобно и я, например, старался не просить кого-то что-то принести, или что-то сделать вне службы, старался выполнить все сам. Иначе кто-нибудь из моей группы срывался с места и бежал вместо меня – стоило только заикнуться о том, что надо, де, принести то-то и то-то. Ну как если бы я был седобородым патриархом и все готовы по одному мановению моего пальца прыгнуть в пропасть – как какие-нибудь ассассины. Во-первых, мне это было неудобно, как-то не по себе. Во-вторых, заметно со стороны – для внимательного человека. Как так – взрослые, матерые мужики и летают по моим просьбам, как юные падаваны?

Я как-то раз, когда мы остались вдвоем с Аносовым, осторожно его спросил:

– Слушай, а чего мужики наши смотрят на меня, как…ну я не знаю, как на кого. Как народ на Ленина! Чуть что – бросаются исполнять бегом, да вприпрыжку! Раньше такого за ними не замечал. Ты им…случайно не сказал? Ну…про меня?

– Нет, конечно – усмехнулся Аносов – ничего не говорил. Кроме того, что они знали и раньше. Но чему ты удивляешься? Парни наши из тех людей, которые ценят настоящую силу, настоящий, а не дутый авторитет. Вот смотри – ты, и они в этом убедились, можешь побить любого из них, и всех нас вместе взятых. Ты сильнее, быстрее, точнее всех. Ты обладаешь знаниями, которых нет ни у кого из нас. А еще – ты…сплошная тайна. Мало того, что ты боец, каких в мире единицы, а может и вообще нет, так к тому же – ты пишешь книжки, которые раскупают нарасхват, по твоим романам снимают фильмы – и в Голливуде в том числе. Ты сочиняешь песни, да такие, что слезы из глаз льются. Играешь на гитаре – научился всего за месяц играть, как профессиональный музыкант! Так почему им тебя не боготворить?

– Уж скажешь тоже – боготворить! – фыркнул я, но Аносов серьезно помотал головой:

– Именно – боготворить. Они на тебя чуть не молятся. Меня – уважают, любят, как старого боевого товарища. Тебя боятся и боготворят.

– Боятся?! – почему-то расстроился я – да чего меня бояться-то? Я что, им угрожаю? Какая от меня опасность?

– Неизвестно какая, и это страшнее всего – усмехнулся Аносов – ты якшаешься с Самими! (он показал пальцем вверх) Ты можешь шепнуть, и любой человек просто исчезнет, как его и не бывало. А кроме того…у тебя взгляд, как у…волка. Посмотришь, а человек холодеет, и сам не поймет, почему стало страшно. Ты что, не замечал, как курсанты перед тобой тушуются? Они чуть ли не как щенята, чуть ли не ложатся перед тобой и струйку пускают! Хе хе… ты все шуточками своими, все рубаху-парня изображаешь, только взгляд у тебя другой, не как у доброго пуделька. Волчара! Так что нечего удивляться, что все на цырлах перед тобой бегают. Страшный ты человек! Я как-то иду, слышу – курсанты в курилке болтают, на скамейке у спортзала. Один говорит: он как на меня взглянет – у меня ноги отнимаются. Он убьет – как сплюнет! Глаза его видели? Убийца, настоящий зверь!

– Да ну к черту…может это про тебя говорили! – настроение у меня совсем испортилось – Ты старый волчара! И взгляд у тебя тяжелый! А я добрый парень! Точно, про тебя! Зверь-Акела!

– Да ни хера! – хохотнул довольный Аносов – Он потом и говорит: этот Маугли мне уже снится – гонится за мной, и кричит – я тебя сука порву!

– И ты все это слышал? Врешь небось! Придумал!

– А я за углом стоял – признался Аносов – Решил подслушать, чего эти кадры про нас гуторят. Ну вот и услышал. Так что ты зверина, и не отнекивайся от гордого имени Зверя!

– Тьфу на тебя! – в сердцах сказал я, и отправился спать.

В последний наш вечер в Сенеже я собрал всех на совещание. Все уже знали, что я получил какое-то распоряжение из «Ставки», и что завтра я уезжаю, так что ждали, что сейчас скажу – с большим интересом.

– Итак, друзья…сегодня я получил телефонограмму. Завтра выезжаю в Москву – вызывают наверх. Вы остаетесь здесь до особого распоряжения. Старший, само собой, Акела. Тренируете курсантов, принимаете новобранцев – до особого распоряжение. Система тренировок отработана, кое-чему из моего арсенала я вас научил, а вы уже тренируете остальных, делая упор на тех, кто останется вместо вас инструкторской службе. Когда вас отзовут – я не знаю. Как только, так сразу. Со мной едут девчонки. Ну вот, собственно, и все. Вопросы?

– Шеф…нас тут навечно не оставят? – усмехнулся Хан.

– Нет, не оставят. Скоро переместимся в другое место. В Москве будете жить, с семьями. Но когда – не знаю. Возможно, все лето придется здесь пылиться. Не переживайте – я попрошу, чтобы на выходные вас отпускали домой. Отвезут, а потом на своих машинах приедете, и будете так ездить в дальнейшем – каждый выходной. Или можно устроить, чтобы вы каждый день приезжали из Москвы на своих машинах. Но оно вам надо? Ни выспаться, ни отдохнуть. Потерпите, скоро тут разгребем, и все будет норма.

– На выходные – это было бы неплохо! – кивнул Балу – В самом деле, уже обрыдло в военном городе сидеть. Отвыкли, понимаешь! Да и с семьями всем хочется увидеться.

Взгляд Балу перескочил на Ольгу, и я внутренне усмехнулся – ну да, мне-то легче. Считай – моя семья со мной. Регулярный секс, и все такое. Мужики без женщины не могут.

– Ну что же…последний нонешний денечек гуляю с вами я, друзья! – улыбнулся я – прощальные посиделки.

– Шампанского тогда наверное будет мало – прогудел Балу – Коньяк – наше все! Щас схожу…

Мы скинулись по пятерке (я кинул десятку, ибо богатей), и отправили в магазин девчонок. Ибо моложе всех, а еще – они лучше выбирают закуску. Нам только плавленый сырок да банку маринованных огурцов – дальше мысль не идет.

Пока ждали девчонок – молчали, обменивались односложными фразами. Все как-то погрустнели, нахмурились…и я в конце концов не выдержал:

– Эй, народ, вы чего? Чего приуныли? Скоро и вы отсюда съедете! Кроме того – так сказать послабление режима настало! Где почва для уныния?!

– Да нет, командир…просто думаем – усмехнулся Балу – Что дальше будет, что жизнь нам готовит. Все как-то…странно обернулось. Да и привыкли к тебе, без тебя сложнее будет. И девчонки тоже…атмосферу создавали.

– Ну не так уж и атмосферу! – хихикнула Ольга, появляясь из-за двери – Это вы тут все атмосферу создаете, не продохнуть! Хоть бы окно открыли, что ли! Хоть топор вешай! Ох, мужики! Давайте, сейчас на стол накроем! Хватит уныния! Михаил Семенович, пока накрываем на стол, давай что-нибудь веселенькое!

– Веселенькое? Ладно. Сейчас сбацаю! – кивнул я, и отправился в свою комнату за гитарой. Вернулся, задумался…чего веселенького такого?

– А можно, не очень веселенькое, но душевное? – попросил я, и не дожидаясь ответа, начал играть…

Никого не будет в доме,

Кроме сумерек…

Один – зимний день

В сквозном проеме

Не задернутых гардин…

Только белых мокрых комьев

Быстрый промельк маховой

Только крыши, снег, и кроме

Крыш и снега – никого

Я играл, девчонки ходили тихо-тихо…тихо резали колбасу, тихо нарезали хлеб и раскладывали пупырчатые болгарские огурчики. А мужики слушали – внимательно, даже торжественно. А когда я закончил играть и петь, Хан вдруг сказал:

– Завидую тебе, командир. Нет-нет, по-хорошему завидую! Ты и боец самый лучший, и книжки самые лучшие пишешь, и песни у тебя замечательные. Вот захотел, и за месяц научился играть на гитаре! Ну вот – как так! А почему я такой богом обиженный?!