Чтение онлайн

— Вы все правильно поняли.

Франк почувствовал, как в нем снова зажглось пламя. Врач провел его в свой кабинет, попросил сесть и одним движением мыши включил экран своего компьютера IBM.

— Вы гораздо лучше оснащены, чем полиция, — констатировал Шарко. Эти машины только-только поступают к нам, и, насколько я успел понять, они далеко не самые современные.

— Еще много данных дублируется или повторяется, потому что службы еще не полностью связаны между собой, но ситуация немного улучшилась по сравнению с тем, что было раньше. В конце концов все будет работать как надо. Многие говорят, что будущее за компьютерами.

Он набрал что-то на клавиатуре.

— Итак, вы хотите знать...

Франк достал из кармана куртки листок бумаги и развернул его.

— Я хотел бы, чтобы вы проверили две вещи. Во-первых, был ли один из ваших автомобилей вызван 6 мая 1987 года по поводу утечки газа на улице Жюльен в 13-м округе.

Роттен сделал несколько щелчков мышкой, ввел критерии и стал ждать.

— Вы говорили о рутине. Но я могу узнать точные причины, которые привели сюда полицейского из криминального отдела?

— Я ищу свидетелей. Уже несколько лет мы разыскиваем человека, который устраивает такие опасные происшествия, как утечка газа или пожар в жилых домах. Недавно был погибший в 2-м округе. И мы обнаружили, что наш человек, вероятно, оставался поблизости после своих злодеяний, смешавшись с толпой, и получал удовольствие, наблюдая за тем, как спасатели пытаются спасти людей.

— Понятно. И поэтому вы хотели бы допросить моих сотрудников.

— Да, тех, кто был там в те дни. У нас есть профили подозреваемых, фотографии, которые сложены в папки. Возможно, это поможет нам продвинуться в расследовании.

Два голубых квадрата появились на стеклах очков его собеседника, когда тот направил взгляд на экран. Прошло несколько бесконечных секунд.

— 6 мая 1987 года... улица Жюльен... Нашел. Это были мы. На месте было четверо: наш врач скорой помощи, медбрат, санитар и студент-медик.

Франк постарался не противоречить своей истории: ни в коем случае нельзя было просить описать внешность или показать фотографии участников.

— Могу я узнать их имена и контактные данные?

— Итак... Фабрис, санитар, все еще работает у нас, но сегодня он в отпуске. Остальных троих я не знаю, они больше не в моей бригаде. Хотя я сам работаю здесь только с прошлого года. Это говорит о том, как все меняется в службе... Что касается их адресов, мне придется заглянуть в другой файл и...

Он сосредоточился на своих манипуляциях, затем поднял голову.

— Я так и боялся. Поскольку они больше не работают у нас, их нет в базе. Мне нужно связаться с отделом кадров, но в воскресенье...

— Вы могли бы достать это для меня как можно скорее? Это очень важно. Это сэкономит мне драгоценное время.

Врач кивнул, спросил его номер телефона — Шарко дал ему свой личный номер из соображений конфиденциальности — и записал его на стикере, который приклеил к экрану.

— Так я не забуду.

— Отлично. Могу я еще немного побеспокоить вас? У меня есть еще информация, но она менее точная по дате. Речь идет о пожаре, который, по-видимому, произошел в квартире на улице Эдуард-Роберт, в 12-м округе, в конце марта 1988 года.

Роттен снова обратился к своему жесткому диску.

— Все, что я знаю, — добавил Франк, — это то, что обгоревшего пострадавшего доставили в Сен-Антуан, но я не знаю, к какой больнице принадлежала скорая, которая его туда отвезла. В худшем случае, если вы ничего не найдете, я сам пойду туда. Но если вы найдете, мне не придется ехать...

— Нашел.

Сердце молодого инспектора забилось чаще. Машина из Сальпетриер, отправленная в два места, где произошли похищения... Полицейский наклонился вперед, стараясь сохранять спокойствие. Могло ли быть, что он угадал? Был ли хоть малейший шанс, что он сможет установить личность человека, который похитил и жестоко убил трех женщин?

— 27 марта 1988 года, конец дня, — уточнил врач. На этот раз их было трое, студентов не было. За исключением санитара, это была та же бригада, что и в прошлый раз. Обычно врачи и медсестры, которые хорошо ладят друг с другом, стараются работать вместе. Итак, там были...

Роттен схватил блокнот и ручку и записал все, громко называя имена каждого:

— Паскаль Эрбье, санитар, Ришар Жюмон, медбрат, и Доминик Турнель, врач.

Шарко дрожащей рукой взял бумагу. Начальник отдела заметил его нервозность.

— Вы дрожите. Проблемы?

Франк встал, взволнованный.

— Слишком много кофе. Вы позвоните мне завтра, чтобы узнать адреса этих людей? Не стесняйтесь оставить сообщение на автоответчике, если меня не будет.

— Постараюсь, да.

Франк поблагодарил его и быстро направился к двери. Но перед тем как выйти, он обернулся и спросил:

— Еще один маленький вопрос, который меня беспокоит: кто разрезает одежду пациентов, если это необходимо? Медбрат или врач?

Его собеседник нахмурился.

— У вас странные вопросы. Оба могут это сделать. В экстренных случаях об этом не думают. Кто первый достанет ножницы, тот и режет...

— Еще раз спасибо за все, доктор.

Выйдя на улицу, молодой инспектор наполнил легкие свежим воздухом и посмотрел на листок бумаги, который держал в ладони. Медбрат и врач. Была высокая вероятность, что один из этих людей был убийцей...

Когда он пришел домой, Шарко все еще кипел, не в силах успокоиться. Он попытался поискать информацию в Minitel, ограничившись Парижем. Безрезультатно. Либо оба мужчины были в черном списке, либо не жили в столице.

В тот вечер, позвонив Сюзанне, он лег спать с удовлетворением. Он ничего не рассказал своей невесте о своих успехах и не собирался говорить ничего Сержу. Сначала он доведет дело до конца, в одиночку. Когда будет уверен, тогда сообщит своей команде личность убийцы.

Борода свисала кудрявыми прядями, черная как смоль и густая, как бурный водопад, так что очертания рта были нечеткими. Лицо было «с довольно квадратными очертаниями в верхней части, но удлиненным внизу, - как описал портретисту из судебной полиции хозяин слесарной мастерской Фламин. Чтобы нарисовать глаза, художник просмотрел сотни наборов вырезанных из настоящих фотографий глаз, но очки в большой прямоугольной оправе из серого или коричневого ацетата, которые носил Дэвид Мерлин, заставили свидетеля засомневаться.