Чтение онлайн

Он лежал на нем.

Я наклонился и вытянул пистолет за ствол.

Затем оставил Шеннингтона лежать там, где он упал, и вошел в дом позвонить в полицейский участок Челтенхема.

–  Нельзя ли переговорить со старшим инспектором Флайтом?
– спросил я офицера, снявшего трубку.
– Передайте ему, я хочу сдаться.

–  И что же вы такое натворили?
– осведомился он.

–  Спросите старшего инспектора Флайта, - ответил я.
– Он хочет меня арестовать.

–  Но его сейчас нет, - сказал офицер.
– Какой-то чертов кретин угнал лошадь во время скачек, и всех наших людей отправили на поиски.

–  А вот тут я смогу вам помочь, - сказал я.
– Лошадь, о которой идет речь, стоит привязанная к дереву у дома моей матери в Вудменкоуте.

–  Что?!

–  Лошадь рядом с домом, где я сейчас нахожусь, - пояснил я.

–  Как, черт побери, она туда попала?

–  Просто я на ней прискакал, - ответил я.
– Думаю, я и есть тот самый чертов кретин, которого все ищут.

Старшему инспектору Флайту было не до смеха. Он лично потратил больше часа, прочесывая в темноте грязные дорожки ипподрома в поисках лошади. При этом на нем были его лучшие дорогие кожаные туфли, мало того, он весь промок до нитки. Он долго и нудно объяснял мне, что плащ на нем, по идее, должен был быть водонепроницаемым, но, как выяснилось, этот предмет одежды его сильно подвел.

–  Меня так и подмывает засадить вас в камеру и выбросить ключи от нее, - громко заявил он.

Мы находились в одной из комнат для допросов в полицейском участке Челтенхема.

–  Как состояние виконта Шеннингтона?
– осведомился я, игнорируя его последнюю ремарку.

–  Пока жив, - ответил он.
– Но всего лишь пока. Отправили в больницу, врачи им занимаются. Врачи «Скорой» сделали искусственное дыхание, но, похоже, с сердцем у него проблемы.

Как у брата.

–  И еще доктор сказал, что если даже он и выживет, мозговая деятельность вряд ли восстановится, слишком уж долго он был лишен доступа кислорода.

«Ужас, - подумал я.
– Нет, только не это!»

–  Так вы говорите, что просто сшибли его с ног приемом из регби и не заметили, что рот и нос пострадавшего находятся в воде?

–  Именно так и было, - ответил я.
– Подумал, что он просто вырубился от удара при падении. Только потом проверил, и Клаудия оказалась права, он действительно лежал лицом в луже. Ну и тогда, конечно, я перевернул его на спину.

–  А вам не пришло в голову сделать ему искусственное дыхание?
– спросил Флайт.

Я молча смотрел на него.

–  Нет, - ответил он за меня.
– Теперь понимаю, в чем тут проблема.

–  Вот именно, проблема, - сказал я.
– Этот человек пришел меня убить. Так к чему мне стараться спасать его? Чтоб он пришел еще раз?

–  Ну, знаете, люди могут подумать, вы пренебрегли своим долгом человека и гражданина.

–  Пусть себе думают, - отмахнулся я.
– В том, что случилось с Шеннингтоном, виноват он сам. Вы видели пистолет. Он не в гости попить чаю пришел.

Флайт взглянул на настенные часы. Было уже далеко за полночь.

–  Ладно, продолжим завтра с утра, - зевнув, сказал он.

–  В одиннадцать я должен быть в Паддингтон-Грин, - напомнил ему я.

–  Я тоже, - кивнул Флайт.
– Вот по дороге и поболтаем.

Встреча в полицейском участке Паддингтон-Грин продолжалась два часа. Кроме меня, на ней присутствовали четыре офицера полиции, старшие инспекторы Томлинсон и Флайт, инспектор Лондонского подразделения полиции по борьбе с экономическими преступлениями, а также суперинтендант Иринг, председательствовавший на этом собрании, поскольку был старшим по званию.

По его просьбе я начал с самого начала, обрисовал события в хронологическом порядке, начав с того дня, как на глазах у меня на ипподроме в Эйнтри был застрелен Геб Ковак, и закончив описанием событий вчерашнего вечера на скачках в Челтенхеме, а затем - у коттеджа моей матери в Вудменкоуте. Впрочем, при этом я не вдавался в более мелкие детали, к примеру, не стал описывать, как окунал Шеннингтона головой в лужу.

–  Виконт Шеннингтон, - сказал я, - судя по всему, отчаянно нуждался в деньгах. И все это - благодаря пагубному своему пристрастию к азартным играм. У него накопились огромные долги, и чтоб решить эту проблему, он выделил из семейного трастового фонда Робертсов пять миллионов фунтов, с тем чтоб привести в действие механизм выдачи грантов Евросоюзом. Он даже брата родного обманул, всеми силами старался убедить его в выгодности предприятия, чтоб тот согласился инвестировать в несуществующий проект.

–  Возможно, он просто хотел выгодно вложить семейные деньги, - заметил старший инспектор Флайт.
– Ну а уже позже созрел план обмана, когда он обнаружил, каким способом можно получить эти гранты.

–  Возможно, - кивнул я.
– Но, скорее всего, вначале возникла идея украсть эти гранты, и Шеннингтон вышел с предложением помочь отстающей промышленности Болгарии, внести изначальную часть и уже затем оттяпать огромный куш.

–  Но ведь не в одиночку же он все это провернул?
– заметил Томлинсон.

–  Конечно, нет, - сказал я.
– Я видел электронную переписку между ним и неким Юрием Джорамом из Еврокомиссии в Брюсселе, а также с Димитром Петровым из Болгарии.

–  Как и где именно вы это видели?
– перебил меня Томлинсон.

–  В компьютере Грегори Блэка, - ответил я.
– Он скопировал эту корреспонденцию.

–  А кто такой Грегори Блэк?
– тут же спросил офицер из подразделения по борьбе с экономическими преступлениями.

–  Один из главных партнеров «Лайал энд Блэк», фирмы финансовых консультантов, где я работаю.
– «Или работал», - подумал я.

–  И вы считаете, что он причастен к этому делу?
– спросил офицер.

–  Я могу лишь догадываться. Но считаю, что, по всей вероятности, Грегори Блэк и нашел Шеннингтона для Джорама и Петрова. Им нужен был человек, могущий инвестировать пять миллионов фунтов в проект, чтобы затем вытянуть куда более серьезную сумму из Евросоюза. Шеннингтон был клиентом Грегори, самой подходящей кандидатурой на эту роль. Ведь он контролировал богатый семейный трастовый фонд и одновременно был разорен, отчаянно нуждался в деньгах, чтоб расплатиться с долгами. И Грегори это знал. Как правило, финансовые консультанты посвящены в самые интимные тайны своих клиентов. Особенно те, что связаны с их материальным положением.

–  Но при чем здесь смерть Геба Ковака?
– спросил старший инспектор Томлинсон. Его заботило прежде всего именно это.

–  Геб Ковак получил доступ к файлам, к электронной переписке между Джорамом и Петровым, и случилось это буквально за несколько дней до его гибели. А Грегори Блэк, судя по всему, узнал об этом, поскольку имя Геба фигурировало в списке последних сотрудников, имевших доступ к данному файлу. Я сам его видел. Наверное, Геб начал задавать неудобные вопросы о проекте, что его и погубило.