Чтение онлайн

Или опытный вообще отказался бы от его вербовки? А почему? Рядом с ним обретается человек, который, судя по всему, имеет доступ к секретной информации. Если уж он такого не захочет вербовать, значит, он вообще не разведчик. С такими "опытными" разведка мгновенно выродится в канцелярскую работу по сбору секретной информации из газет и журналов.

Кроме того. Рискну утверждать, что само по себе отсутствие опыта в этой работе не обязательно влечет за собой ошибки и провалы. Доказательство этого парадокса лежит на поверхности.

Так, упомянутый уже резидент военной разведки в Берлине полковник Скорняков ("Метеор") тоже не был профессиональным разведчиком. Военный летчик, командовал эскадрильей, учился в военных академиях, но к разведке отношения не имел. И в дальнейшем, после возвращения из Германии в разведке не работал тоже. Между тем, его усилия в качестве резидента военной разведки заслуживают самой высокой оценки. Именно возглавляемая им разведывательная сеть дала первую и самую важную информацию о плане "Барбаросса", хотя это кодовое имя никто тогда так и не узнал. Так что положительное качество его работы признано сегодня историками единогласно. Но почему же никто даже не упоминает о его неопытности?

Сменивший его новый резидент военной разведки генерал-майор Тупиков ("Арнольд") тоже до работы в Берлине не работал в разведке. Командир стрелкового батальона, полка. Начальник штаба корпуса. Начальник штаба военного округа. Потом несколько месяцев в 1941 году военный атташе в Германии, а по совместительству и резидент военной разведки. После начала войны был назначен начальником штаба Юго-Западного фронта. Погиб в окружении под Киевом. Что, он был опытным резидентом? Нет, конечно. Но тоже, как и Скорняков, проявил себя на тайной службе с самой лучшей стороны. И тоже единогласно признан историками (и справедливо признан) замечательным разведчиком. Хотя профессиональным разведчиком он, по сути, никогда не был. Только ему его неопытность тоже почему-то никто не вспоминает.

Конечно, все будущие советские разведчики такого рода перед направлением на работу за границу обучались на специальных курсах разведки, не совсем уж они ничего не понимали в своей будущей работе. Но опытными разведчиками точно никогда не были. Так что же тычут в глаза Амаяку Кобулову его неопытность? Тот ведь тоже наверняка прошел перед назначением в Берлин какие-нибудь специальные курсы, не такими уж идиотами были его руководители в своей профессии, как нам пытаются это рассказать.

Более того. Если уж говорить о профессионализме, то Амаяк Кобулов в разведывательных делах был намного опытнее тех же Скорнякова и Тупикова. Дело в том, что и до приезда в Берлин А. Кобулов хорошо представлял себе, что такое конспиративная работа. Поскольку долгое время занимался оперативными разработками на службе в ОГПУ-НКВД. Что обязательно должно было быть связано с той же агентурной работой, только внутри страны. Да, должности свои он получал по протекции, слишком высоко летал его брат. Но служить должен был всерьез, раз попал на такую работу. Здесь особо расслабляться было нельзя, здесь любая крупная неудача в работе могла повлечь за собой тяжелые обвинения, вплоть до политических. А в таких случаях родственные связи не очень-то и помогали, вспомним хотя бы судьбу брата Лазаря Кагановича, Михаила.

Поэтому ясно, что предъявлять неопытность в качестве причины того, что завербованный А. Кобуловым журналист Орестас Берлингс на самом деле был подведен к нему немецкой контрразведкой, а сам он этого не понял, по меньшей мере, неверно.

И совсем уже смехотворным выглядит упоминание о том, что резидент Амаяк Кобулов допустил появление в своей разведывательной сети двойного агента потому, что не имел достаточного образования. Здесь академики обычно не работают. Да, были в разведке свои интеллектуалы, достаточно вспомнить того же Рихарда Зорге. Но ведь и его высокий интеллект не помог избежать ошибок в своей работе.

Да, конечно, в то время у Амаяка Кобулова не было высшего образования, он его получит только после войны. Однако. Справедливости ради надо бы отметить, что пять классов торговой школы дореволюционного образца было не таким уж некачественным образованием. Кроме того, обучение после революции на разного рода краткосрочных кооперативных курсах до поступления на службу в ГПУ, это тоже не самое пустое место. В то время таким образом получали образование многие.

Кстати, упомянутый здесь Павел Судоплатов окончил двухклассное училище, а потом, уже в 1933 году заочно два курса факультета советского права. Недостаток классического образования почему-то не мешал ему проводить виртуозные разведывательные операции. И, между прочим, руководить советской разведкой в качестве заместителя начальника 5 отдела ГУГБ НКВД Фитина. Достаточно успешно руководить, несмотря на недостаток образования.

Таким образом, можно вполне закономерно прийти к выводу. Всё, что понаписали про Амаяка Кобулова в отношении его агента "Лицеист" наши официальные и очень объективные историки, является поверхностным и непродуманным. И явно вызванным обычной неприязнью к чекисту, официально обличенному в принадлежности к "банде Берия".

Тем не менее, сам по себе факт появления в окружении Амаяка Кобулова агента-двойника не подлежит сомнению. Между тем, таких же двойников в разведывательной сети советской военной разведки не было. То есть, факт налицо. Почему это произошло именно с ним? Должна же этому быть причина?

Конечно, нельзя сомневаться в том, что немцам хотелось бы внедрить своих агентов во все сети советской разведки в Германии.

Но удалось им это только в резидентуре НКВД, возглавляемой А. Кобуловым. Почему?

Если причинами этого являются не те, которые столь легковесно предъявляют историки, то надо искать их в каком-то ином месте.

Думаю, что на самом деле, объяснение здесь прозаическое. Причина гестаповского внедрения в советскую разведывательную сеть, которой руководил Амаяк Кобулов, заключена в том, что немцы точно знали его принадлежность к советской разведке.

В этом же, кстати, и заключается ответ на вопрос, почему немцы не смогли внедрить своего агента в советскую военную резидентуру. Дело в том, что они не знали точно, какой, тот или иной сотрудник военного или других атташатов связан с советской разведкой. Поэтому немецкой контрразведке подставить здесь своего агента было затруднительно хотя бы потому, что не было твердой уверенности, кому его подставлять.

В случае же с Амаяком Кобуловым немцы были уверенны на сто процентов в его работе на советскую разведку. Только совсем не потому, что Амаяк Кобулов оказался ими легко раскрыт в силу своей неопытности или неграмотности, как на это прямо или завуалировано указывается обычно. На самом деле, его работа, повторю, была достаточно хорошо им законспирирована. Настолько, что немцы, даже зная твердо, кто он такой, не раскрыли ни одного его агента, за все два года пребывания в Германии. Хотя резидентура под его руководством действовала с очень высокой активностью.

Когда историки наперебой соревнуются в обличении его разведывательной убогости, они почему-то совершенно не замечает этот вопиющий факт, категорически не совмещающийся с их обвинениями. То есть, ясно, что, поскольку гестапо было отлично известно о принадлежности Амаяка Кобулова к советской разведке, вся его деятельность находилась под самым их полным контролем. Непрерывный надзор, неотступная слежка 24 часа в сутки. И в результате? А в результате его резидентура работала с полной нагрузкой, давала ценные сведения. Но ни один агент, который был на связи у Амаяка Кобулова, не был раскрыт при нём немецкой контрразведкой.