Чтение онлайн

29 декабря 1791 г. был заключен Ясский мирный договор, по которому Турция признала присоединение Крыма к России, а также уступила земли между Бугом и Днестром. С победным окончанием войны началась работа по приведению морской пехоты в порядок. 27 июля 1794 г. Екатерина II утвердила новые штаты Черноморского флота, согласно которым полагалось иметь 15 линейных кораблей и 18 фрегатов. Штатную численность трех флотских батальонов увеличили до 6 рот в каждом, что составило 3768 человек. Однако на практике число морских солдат не соответствовало даже предвоенным нормам. По данным 1792 года, в Херсоне и Николаеве батальоны имели 960 человек, в Севастополе и Керчи — 884, в Таврове — 257, на гребном флоте — 140, на дальних работах — 155, больных — 104; всего — 2500 военнослужащих [39] .

Вместо караульной роты в Николаеве сформировали пятиротный Адмиралтейский батальон штатной численностью 1124 человека.

Гребной флот, столь успешно действовавший против турок, теперь состоял из 225 различных судов. В связи с этим 27 июля 1794 г. из двух приморских гренадерских полков был создан Черноморский гренадерский корпус в составе 4 батальонов. Каждый батальон насчитывал 6 рот из 136 гренадеров с необходимым числом офицеров, унтер-офицеров, музыкантов и нестроевых. Общая штатная численность Черноморского корпуса определялась в 4038 человек. Из Днепровского полка сформировали 1-й и 2-й батальоны, а из Николаевского — 3-й и 4-й. При новом корпусе «на случай десантов» оставалась полковая артиллерия [40] . Шефом корпуса 7 августа 1794 г. назначили вице-адмирала И.М. де Рибаса.

Таким образом, к концу правления Екатерины II созданный ею Черноморский флот имел 3 морских батальона для кораблей, 4 батальона Черноморского гренадерского корпуса для гребного флота и Адмиралтейский батальон для караулов и охраны. Общая штатная численность морской пехоты составляла почти 9 тысяч человек. Правда, суровые условия службы уменьшали реальное число морских солдат и гренадеров.

Ротное знамя гренадерских полков образца 1780 г. Акварель из альбома рисунков, приложенных к изданию «Хроника Российской армии». СПб., 1834–1842. В 1790 г. при формировании приморских гренадерских полков 5 таких знамен были вручены Николаевскому и 3 знамени Днепровскому полкам. У полкового знамени в отличие от ротного, все полотнище было белое.

Поскольку Днепровский и Николаевский приморские гренадерские полки создавались в ведении сухопутной Военной коллегии, то они избежали прусского консерватизма генерал- адмирала великого князя Павла Петровича и получили удобную форму по образцу, установленному в апреле 1786 г. для армейских гренадер. В соответствии с «потемкинским» регламентом вместо длинных кафтанов и коротких штанов приморские гренадеры носили светло-зеленые суконные куртки с красными лацканами, воротником и обшлагами, а также красные суконные шаровары с белыми выкладками («городками») по наружным боковым швам и с кожаными крагами, застегивавшимися на 7 латунных пуговиц. Вместо неудобных высоких шапок гренадерам полагались фетровые каски с красным околышем, белым гарусным плюмажем, сурковым вертикальным козырьком и поперечным широким латунным налобником, украшенным вензелем императрицы, с широким кожаным козырьком спереди и желтыми суконными лопастями сзади.

Гренадер 1-го и 2-го батальонов Черноморского гренадерского корпуса. 1795–1797 гг. Рисунок художника С.А. Летина. 2005 г. По инициативе И.М. де Рибаса Черноморским гренадерам для удобства заменили «потемкинские» каски на суконные шапки польского фасона. При десантах в отвороты головного убора помещались ружейные патроны. Кожаную амуницию так же для удобства перекрасили из белого в черный цвет.

В летнее время гренадерам полагались белые шаровары и короткий (до поясной портупеи) китель из полотна. Однако кителя употребляли редко — их выдавали далеко не всегда, а кроме того они быстро пачкались и рвались. Поэтому обычный походный комплект состоял летом из суконной куртки с белыми шароварами. Через правое плечо гренадеры надевали скатанный белый плащ-кирею. В отдельных случаях они могли также носить ранцы из яловой кожи, в которые иногда клали запасные патроны (от 80 до 100 штук на человека). Обмундирование музыкантов соответствовало гренадерскому, но часто имело обратные цвета — куртка красная с зелеными лацканами, обшлагами и воротником, шаровары зеленые. Петли на лацканах и обшлагах обшивались белой нитяной тесьмой с кисточками по краям.

Обычными солдатскими шпагами с тесачным клинком в приморских полках вооружались только «безоружные чины»: нестроевые всех рангов, барабанщики, флейтщики и подпрапорщики. Гренадерам же полагалась сабля «с медною оправою и с кожаными ножнами», а также с белым нитяным темляком. Днепровский полк сразу получил такие сабли, которые затем перешли вместе с его гренадерами в 1-й и 2-й батальоны Черноморского корпуса. Саблю носили по образцу легкой кавалерии на поясной портупее с двумя пасовыми ремнями и латунными пряжками. Лопасть для штыковых ножен на портупее отсутствовала, так как предполагалось, что штыки у гренадер всегда будут примкнуты к ружьям. Николаевский полк вплоть до переформирования в августе 1794 г. саблями так и не снабдили, в связи с чем 3-й и 4-й батальоны Черноморского гренадерского корпуса тоже оставались без сабель.

Первый образец гренадерской сабли с латунным эфесом и небольшим клинком оказался неудачным. Поэтому в 1790 году князь Г. А Потемкин заказал в Туле для Николаевского и Днепровского полков новые сабли с короткими массивными клинками и открытыми эфесами. Но эти сабли приморские гренадеры получить так и не успели.

Офицеры приморских полков сначала носили обычные длиннополые мундиры и черные шляпы. Но 29 мая 1790 г. произошло важное событие, о котором князь Г.А. Потемкин сразу же сообщил императрице: «Дороговизна во всем превосходит меру: сукно офицерское в 8 рублей. Уже трудно, а многим и невозможно себя содержать. Честь мундира не в тонкости сукна, и чем ближе к солдату, тем больше на военного похоже. Сидя, матушка, у Вас, я предложил, чтобы в должности и во время войны до фельдмаршала мундиры бы носили из сукна солдатского! Вы похвалили, и я сегодня, одевшись так, всем офицерам приказал то же сделать». В ответном письме Екатерина II одобрила это новшество: «…что ты оделся в кафтан, сделанный из солдатского сукна, сие я весьма хвалю и желаю, чтоб все генералы и офицеры переняли» [41] . Высочайшее одобрение войска встретили с радостью. «Хотя приказа не было, — вспоминал премьер-майор Л.Н. Энгельгардт, — но почти все штаб- и обер- офицеры с удовольствием всю войну одевались в куртки толстого сукна, как солдаты; но, однако ж, не запрещалось, по желанию, носить мундиры из тонкого сукна» [42] . Офицеры приморских полков также обзавелись куртками из солдатского сукна, шароварами и касками. Нагрудные офицерские знаки полагались им по образцу пеших егерей — меньшего размера, чем в пехоте, и с полностью серебряным полем.

Ротный барабанщик приморских гренадерских полков и батальонов Черноморского гренадерского корпуса. 1790–1796 гг. Рисунок художника А.В. Каращука. 1998 г. Обмундирование музыкантов и барабанщиков соответствовало гренадерскому, но часто имело обратные цвета — куртка красная с зелеными лацканами, обшлагами и воротником, шаровары зеленые. Петли на лацканах и обшлагах обшивались белой нитяной тесьмой с кисточками по краям.

Морские офицеры, приписанные к гребному флоту, продолжали носить свою обычную форму: черную фетровую шляпу с белым бантом, белый суконный мундир с зеленым подбоем, лацканами, воротником и обшлагами, камзол и штаны зеленые. Единственным их отличием от корабельных офицеров являлось наличие 5, а не 6 пуговиц на лацканах, а также эполеты на обоих плечах.

1-й и 2-й морские полки Балтийского гребного флота при переводе в 1792 году из морского в сухопутное ведомство получили такое же «потемкинское» обмундирование, но с некоторыми отклонениями от регламента. Воротник и лацканы на куртках гренадер кроились не из красного, а из белого сукна, и на касках у них вместо двух желтых лопастей имелся один черный «отвес» с белой обшивкой. Мушкетерские роты были одеты в соответствии с табелью пехотных полков 1786 года, только на касках вместо двух черных суконных лопастей крепилась одна лопасть. Гренадерские сабли в 1-м и 2-м морских полках отсутствовали. Все гренадеры и мушкетеры носили в лопастях поясных портупей только штыковые ножны. Реформа обмундирования не коснулась полковых офицеров, которые продолжали носить обмундирование прежнего, «допотемкинского» фасона, полагавшегося всем офицерам пехотных и гренадерских полков (см. стр. 76–77).

В ходе русско-турецкой войны офицеры действующей армии не слишком церемонились с установленными правилами. «Ни в какой службе офицер не подчинен менее точности формы, как в России, — писал полковник граф А.Ф. Ланжерон, — Ни покрой, ни цвет, ни форма одежды не сходны между собою. Не только каждый полк, но даже и каждый в нем офицер придерживается своего правила; офицеры безразлично носят длинные или короткие мундиры, белые или цветные жилеты, вышитые галстуки, шаровары всевозможных цветов, шапки или шляпы, и в таком виде являются к своим начальникам и даже часто в главную квартиру. Они очень дорожат этим разнообразием; особенный же образец изящества для русского офицера составляет круглая шляпа, a l’anglaise, которую они носят по преимуществу» [43] . Но то, что допускалось в годы войны, сочли неуместным после ее завершения. Генерал-аншеф граф Н.И. Салтыков напомнил Военной коллегии, что регламентом 1786 года «перемена одежды учинена для одних нижних чинов, а о штаб- и обер-офицерах ничего не упомянуто. Видя ж в полках разнообразие в одежде штаб- и обер-офицеров, даже в одном полку служащих, то и предлагал коллегии пестроту сию запретить и приказать, чтоб штаб- и обер-офицеры мундировались так, как по высочайше опробованным образцам велено, не вводя от себя излишних новостей». 24 мая 1792 г. Екатерина II подписала указ «о ношении в армейских полках и полевых батальонах штаб- и обер-офицерами отныне впредь мундиров сходственно с высочайше опробованными образцами» [44] . «Потемкинская» форма у офицеров приморских гренадерских полков была отменена, и им уже в обязательном порядке вернули прежнюю черную шляпу, красный суконный камзол, зеленый мундир с длинными фалдами и белые суконные штаны с высокими сапогами.

27 июля 1794 г. Екатерина II утвердила табель обмундирования для нижних чинов Черноморского гренадерского корпуса, полностью совпадавшую с «потемкинской» табелью армейских гренадерских полков 1786 года. В связи с этим форма морских гренадер почти не изменилась. Однако шеф корпуса И.М. де Рибас был не совсем доволен прежней экипировкой и в январе 1795 г. по согласованию с генерал-фельдцейхмейстером графом П.А. Зубовым внес в табель существенные изменения. Поясную портупею с пасовыми ремнями отменили, и для удобства гренадерам «повелено сабли носить в мушкетерских портупеях», вставляя их в штыковую лопасть [45] . Саму поясную портупею и плечевой ремень от патронной сумы перекрасили в черный цвет. Вместо касок гренадерам сшили «шапки из зеленого сукна с черными околышами, в которых на случай десанта и высадки на берег с судов людей положены будут патроны для сбережения их от подмочки водою» [46] . Взамен белых плащей отныне полагались киреи — разновидность зеленой суконной шинели с рукавами, застегивавшейся на пуговицы. 10 человек в каждой роте де Рибас вооружил штуцерами. Кроме того, он предложил заменить гренадерские сабли с небольшими узкими клинками на мощные сабли-тесаки, разработанные специально для гренадер по инициативе князя Г.А. Потемкина еще в 1790 году. Сабли для 3-го и 4-го батальонов корпуса заказали в Туле в декабре 1795 г., но изготовить их так и не успели.