40 лет Санкт-Петербургской типологической школе
Шрифт:
1.2. Три основных типа полисемии реципрокальиых показателей
Реципрокальное значение имеет общие признаки с тремя значениями:
а) с рефлексивным значением — две семантические роли у каждого из партиципантов;
б) с социативным значением — не менее двух партиципантов, участвующих в одной и той же ситуации и выполняющих одну и ту же семантическую роль [53] ;
53
Социативное значение в свою очередь может включать в себя следующие смысловые компоненты: (а) «вместе, совместно», «в одном месте» — локативнаяхарактеристика, (б) «одновременно» — аспектуальнаяхарактеристика, (в) «много» (по крайней мере более одного) — количественнаяхарактеристика, и, наконец, (г) нередко, особенно у интранзитивных глаголов, присутствуют также компоненты типа «дружно, организованно, целенаправленно, интенсивно» — своего рода модальныехарактеристики; ср. якутский: Ого-лор ыта- h– ал-лар«Дети кричат (все вместе, дружно, как будто соревнуясь)» (-лор= мн. ч.; — й- = интервокальный вариант реципрокального суффикса — с-; — ал= презенс; — лар= 3 л. мн. ч.). Ср. также карачаевский социатив а^yузлан- ыш– «перекусить (=поесть немного) вместе, обо всех, поспешно» в (51б).
в) с итеративным значением — не менее двух действий, предполагаемых неединственным числом партиципантов [54] .
Соответственно наблюдаются три типа полисемии: реципрокально-рефлексивная, реципрокально-социативная и реципрокально-итеративная.
Три значения перечислены здесь в порядке предполагаемого уменьшения семантической близости к реципрокальному. Социативное и итеративное значения естественно объединяются по признаку множественности — партиципантов в социативном и действий в итеративном. При этом в некоторых языках социативное и итеративное значения могут выражаться одним показателем, как, например, в восточно-футунском конфиксом fe-…-'aki, см. (7б) и (7в). Это же имеет место в случае индонезийского конфикса ber-…-an, который выражает значения множественности агенсов, действий или направлений, см. [Prentice 1987:921].
54
Значение итеративности, связанное с понятием множественности действий, заметно шире других двух значений, связанных с реципрокальным. Так, например, Сводеш перечисляет такие значения множественности: 1) повторение во времени, 2) действия многих, 3) действия над многими [Swadesh 1946: 325]; см. также [Moravcsik 1978: 328, 319].
Естественно, что каждое из названных трех значений нередко выражается теми же показателями, что и реципрокальное (независимо от того, является ли у показателя реципрокальное значение наиболее продуктивным или нет). Так, в восточнофутунском и индонезийском языках упомянутые показатели выражают и реципрокальное значение. Распространенность трех типов полисемии в языках мира неоднократно отмечалась в специальной литературе, см., например, [Lichtenberk 1985: 19–41; Shibatani 1985: 825–829, 840–843; Kemmer 1993; Knjazev 1998: 185–193]. Проиллюстрирую эти три типа полисемии,
а) Рефлексивно-реципрокальная полисемия
Масаи[Tucker & Mpaayei 1955: 134–136]; нилотская семья; суффикс — а- = медиальный показатель; е- = 3 л. ед. и мн. ч.:
б) Социативно-реципрокальная полисемия
Каранго[Marconn'es 1931: 195]; семья банту; — an- = суффикс реципрока:
в) Итеративно-реципрокальная полисемия
Собей[Sterner 1987: 53]; группа сарми-йотафа океанийской семьи; инфикс — re-/-ro-/… — показатель реципрока:
Названными тремя значениями, которые могут сопутствовать реципрокальному, возможная полисемия реципрокальных показателей не исчерпывается. Это уже видно из ряда приведенных примеров. Так, например, социативно-реципрокальная полисемия может включать комитативное и ассистивное значения (см. (8а) выше), а рефлексивно-реципрокальная полисемия может включать также антикаузативное и результативное значения; ср.:
Масаи[там же]; ср. (9); — а = медиальный показатель, — i = имперсонал): [55]
55
9 — Попутно отмечу, что выражение одним и тем же полисемичным показателем результативного и реципрокального значений — явление редкое; оно не отмечено, например, в работе, посвященной типологии результативных конструкций, где, в частности, рассматривается и полисемия результативных показателей; см. [Nedjalkov 1988]. Условием такого рода полисемии является, видимо, наличие антикаузативного значения, которое, с одной стороны, нередко сопутствует рефлексивному и реципрокальному значениям, а с другой стороны, сближается с результативным, как и с пассивным, по признаку субъектно-объектного преобразования при деривации.
Существует также такая полисемия реципрокальных показателей, где названные три значения по разным причинам отсутствуют, но имеют место другие значения, связанные с детранзитивирующей функцией показателя, например, абсолютивное значение; ср.:
Тоабаита [Lichtenberk 1999: 35, 51]; океанийская семья:
1.3. Смысловые, формальные и этимологические отношения между реципрокальным значением и значениями рефлексивным, социативным и итеративным
Рассмотрим кратко некоторые аспекты трех основных типов полисемии.
1.3.1. Рефлексив — реципрок. Рефлексивный показатель может соотноситься с реципрокальным двумя способами.
1) Оба значения выражаются одним и тем же показателем (совмещенный показатель). При этом во многих языках это имеет место вследствие того, что рефлексивный показатель приобретает реципрокальное значение, сохраняя рефлексивное, см. (1), (3). В ряде языков банту, в частности в лувале, рефлексивный префикс И-приобрел дополнительно реципрокальное значение, ранее выражавшееся реципрокальным суффиксом — asan- (ср. na- li– pihis-a «он запачкался», vali na-ku- li– vet-a «они бьют друг друга»), переняв одновременно и социативное значение (ср. — li– hah-ilil-a «бежать вместе», где-ilil — суффикс проксимитива; [Horton 1949: 103, 117, 101]; см. также [Аксенова, Топорова 1990: 179,181].
Обратное направление развития, т. е. от реципрока к рефлексиву, встречается гораздо реже. Так, например, в языке джу-валджаи (Juwaljai; австралийская семья) рефлексивный суффикс — llana- восходит к реципрокальному суффиксу (правда, новый реципрокальный суффикс — lili- происходит из рефлексивного, т. е. здесь произошла достаточно странная «рокировка» показателей; дословно: «… there is in Juwaljai an apparent crossing of the functions of the two suffixes: that which was reciprocal becomes reflexive, and vice versa» [Capell 1956: 52]). Помимо таких рефлексивных и реципрокальных показателей, полностью отличных друг от друга, а также рефлексивно-реципрокальных показателей (см. (1) и (3)), существуют реципрокальные показатели, частично совпадающие с рефлексивными.
2) Рефлексивный и реципрокальный показатели имеют общую часть [56] . При этом обычно показатель рефлексива является частью реципрокального показателя. Маловероятно, чтобы рефлексивный показатель включал в себя реципрокальный показатель (хотя и отмечены случаи, когда показатель рефлексива фонологически «весомее» показателя реципрока; ср., например, рефлексивный суффикс — (i)djilia и реципрокальный — l-ana в австралийском языке вирадьюри [Capell 1956: 75]; но в целом, как известно, большее смысловое содержание иконически имеет тенденцию к выражению большей по объему морфологической единицей). Это может иметь место как у морфологических, так и у синтаксических показателей.
56
В связи с этим уместно привести любопытный пример реципрокальной экспансии рефлексивного местоимения (правда, не получившей развития) при наличии продуктивных реципрокальных местоимений в английском языке времен Шекспира: Get thee gone: tomorrow/We'll hear ourselves again (Macbeth, III. iv. 31—2) букв. «Уходи: завтра/Мы услышим себя (= друг друга) снова» (цит. по [Potter 1953: 252]; в русском переводе Ю. Б. Корнеева: «Ступай. Мы потолкуем завтра»). Показательна для обсуждаемого вопроса недавняя оговорка тележурналиста: «Президенты общаются, относятся к себе (= друг к другу) хорошо».
2а) Показатель морфологический. Здесь существуют два типа сложных показателей:
а) рефлексивный показатель предшествует или следует за каким-либо другим показателем и исторически скорее всего присоединился к нему; ср.:
(14) реципрокальный суффикс — na-ku (ср. riku-na-ku- «смотреть друг на друга») в боливийском кечуа, где — ku есть рефлексивный суффикс в самостоятельном употреблении (ср. riku-ku-«смотреть на себя»), а — na без — ku употребляется только с каузативным суффиксом — chi (ср. riku-na-chi «заставлять кого-л. смотреть друг на друга», где суффикс рефлексива отсутствует) [Muysken 1981:454,464];
(15) реципрокальный суффикс — ep-ew в языке юрок (алгонкинская семья), где — ер — рефлексивный суффикс, а второй компонент, или омоморфный суффикс, является алломорфом пассивного показателя [Robins 1958: 78–79,47—48];
(16) реципрокальный суффикс —:ni-ssa/-yssa в языке урадхи (австралийские языки) где —:ni — рефлексивный суффикс, а второй компонент в варианте — уssа употребляется как показатель реципрока только в одном из четырех спряжений транзитивных глаголов [Crowley 1983: 365];
В языке тидоре (папуасский язык) существует реципрокальный префикс ma-ku-, в котором компонент ma- представляет собой рефлексивный префикс [van Staden 2000: 115–117].
б) реципрокальный показатель является редупликацией рефлексивно-реципрокального:
(17) реципрокальный префикс at-at- в языке апалай (карибская семья), где at- является рефлексивно-реципрокальным показателем [Koehn & Koehn 1986: 44]. См. также [Bhat 1978: 49–50].
2б) Показатель синтаксический.В этом случае обычно налицо редупликация рефлексивного местоимения (что, разумеется, не означает наличия двух рефлексивных действий); само же рефлексивное местоимение чаще всего восходит, как уже давно было замечено, к таким именам, как, например, «тело», «человек», «голова», «душа», или к эмфатическому рефлексиву «сам» [57] и т. д., см., например, [Cassirer 1923: 211; Schladt 1999: 103–122; Heine, Kuteva 2002: 58–60]; ср.:
57
Так, в малаялам неизменяемая клитика tanne «сам», представляющая собой лексикализованную форму винительного падежа tann-e от склоняемого местоимения taan «сам» (им. п.) и употребляющаяся в качестве эмфатического рефлексива, также участвует в образовании изменяемого по лицам и падежам рефлексивного местоимения от личных местоимений (например, ninn-e tanne «ты себя» ( букв,«тебя сам») avan-e tanne «он себя» ( букв,«его сам»)) и даже от рефлексивного (ср. tann-e tanne букв,«себя сам»); см. (38а) и (39а), см. [Андронов 1993: 81–84; Asher, Kumari 1997: 162; Jayaseelan 2000:116].
Попутно замечу, что, как известно, слова со значением «сам», т. е. так называемые интенсификаторы, или эмфатические рефлексивы, в свою очередь, обычно восходят (там, где это удается проследить) к обозначениям частей тела, т. е. к словам типа «голова», «грудь» и т. п. (см., например, [K"onig & Siemund 1999: 55–59]).