5-ый пункт, или Коктейль «Россия»
Шрифт:
Читайте, дорогие читатели, читайте. Читайте и вникайте: этим наблюдениям Леонтьева более ста лет, а вот никак не устарели. Никакого нафталина. Строки возникают как свеженькие. Вот она, Святая Русь, царская империя, Советский Союз, нынешняя РФ — а все в основе народной жизни едина.
Из письма Леонтьева к Розанову:
«Ну, а ряд блестящих торжеств еще будет у России бесспорно в ближайшем будущем…» (13 июня 1891 г., Оптина пустынь).
А что понимать под «торжеством»?.. Мечтал Леонтьев об историческом периоде «цветущей сложности». И где он? Напротив, посмотрите кругом — одна увядающая простота.
Интересно предвидение Леонтьева о том, что «осуществление социализма в жизни будет выражением потребности приостановить излишнюю подвижность жизни (от 89 года XVIII столетия)». (Из письма от 20 сентября 1891 года Л. Тихомирову.)
С тревогой писал Леонтьев о грядущей «всеземной катастрофе» в результате «прогрессивного физико-химического баловства».
Леонтьев умер в ноябре 1891 года, а через 26 лет, в ноябре 1917-го, «забаловались» в России большевики. И они же спустя десятилетия привели страну к экологической катастрофе.
Интересную характеристику Леонтьеву дал Осип Мандельштам:
«Из всех русских писателей он более других склонен орудовать глыбами времени. Он чувствует столетия, как погоду, и покрикивает на них».
Ну а теперь перейдем к другим представителям творческой мысли, к тем, кто не совсем чист, с точки зрения ультрапатриотов.
Николай Костомаров. Историк, поэт, прозаик, критик. Внебрачный сын русского помещика и крепостной крестьянки-украинки.
Владимир Печерин. Поэт, переводчик, мыслитель. Предки Печерина были выходцами из Польши.
Сам он родился в Киеве, а умер в Дублине. Отказался от блестяще начинавшейся карьеры и в 1836 году навсегда покинул Россию.
Позднее об этом шаге писал так: «Мне не в чем раскаиваться, нечего жалеть… я исполнил священный долг самосохранения, оставаться в России было бы равносильно самоубийству».
В своих «Замогильных записках» Печерин отмечал, что к решению остаться в Европе его подтолкнуло отвращение, которое внушала ему «грубо-животная жизнь» русских людей, «живущих лишь для того, чтобы копить деньги и откармливаться…»
Эх, как всё изменилось в России нынче! Не откормиться, а лишь бы прокормиться кое-как! Вот в чем нынешний ужас!..
Еще раз вернемся к тому, почему уехал Печерин.
«Я родился в стране отчаяния…» — приводит строки Печерина его биограф В. Мильдон (Биографический альманах «Лица», т. 4, 1994). И еще: «В России сделать себя человеком — не только не одно с жизнью, но едва ли не противоположное: чем больше ты человек, тем «меньше» живешь, ибо тем невыносимее твое существование. От этого и бегут не к жизни, а от не-жизни».
Владимир Печерин бежал из России, проклиная ее. Перешел в католичество и окончил свои дни патером больничной церкви в Ирландии.
«Сфинкс XIX века» — Елена Блаватская. Отец — Петр Ган из рода мекленбургских князей, мать — русская, Елена Фалеева. Подробно о Блаватской я писал в книге «Вера, Надежда, Любовь» и не хочу повторяться.
Петр Лавров. Публицист, философ, социолог, один из идеологов революционного народничества. Отец из старинного русского дворянского рода, мать (урожденная Гандвиг) — из обрусевшего шведского рода. Сам Петр Лаврович Лавров женился на вдове с двумя детьми, титулярной советнице Ловейко, урожденной Капгер, немке по происхождению. И все почему? Красавица она была, а ежели женщина красива, то национальности у нее не спрашивают. Красота вненациональна.
В своих «Исторических письмах» (опубликованы в 1868–1869 годах) Лавров теоретически обосновал особую роль интеллигенции в истории. Как вспоминал один из современников Лаврова, Н. Русанов, книга Лаврова лежала под изголовьем, и на нее «падали при чтении ночью наши горячие слезы идейного энтузиазма, охватившего нас безмерною жаждою жить для благородных идей и умереть за них».
«Исторические письма» Лаврова способствовали движению «хождения в народ», повлияли на формирование мировоззрения революционной интеллигенции. Издавал Лавров журнал «Вперед!». Ох, это — «вперед», а может быть, иногда лучше и назад?..
Еще один «смутьян» русской души — Николай Михайловский. Публицист, социолог, критик, общественный деятель. Отец из дворян Калужской губернии, мать — Юлия Васильевна, урожденная Фишер, по происхождению немка. Михайловский нападал на Гегеля. Защищал Маркса. Ряд его статей посвящен проблемам массовой психологии: «Герои и толпа» (1882), «Еще о героях» (1891). Анализируя склонность толпы к бессознательному подражанию героям, Михайловский считал, что коллективному автоматизму поддаются ущербные индивидуальности, готовые подчиняться внешней власти. Мы с вами не раз видели телевизионную картинку, на которой беснуется толпа, подогретая нынешними вождями, несущая портреты Сталина. Он их герой, тиран и злодей. Как не вспомнить «Жизнь Галилея» Бертольта Брехта:
«Андреа: Несчастна страна, в которой нет героев.
Галилей: Нет! Несчастна та страна, которая нуждается в героях».
От Брехта — снова к Михайловскому. В одном из писем он писал: «Я не знаю, доживет ли человечество до счастия, знаю только, что это неведение или сомнение не упраздняет обязанности и счастия борьбы».
Весь вопрос — как бороться? Михайловский был противником цареубийства, фабричных и аграрных бунтов, экспроприации и т. д. «Став на, этот скользкий путь, легко докатиться до грабежа и разбоев». Увы, так оно и случилось!
Михайловский выступал против «бесов» национализма, толкующих о вредоносности европейского просвещения и политических форм, усматривающих «новое слово» всемирного братства в великодержавных амбициях России, о чем он полемизировал с «Дневником писателя» Достоевского.
Михайловский принципиально отрицал «грядущие блага» человечества, если для них нужно принести в жертву «здоровье, жизнь, честь современников», которые «до радостного утра» не доживут. Разумеется, подобная позиция не устраивала ультрарадикалиста Ленина, готового ради будущего пожертвовать половиной жителей России. Ленин называл Михайловского «эпигоном умиравшей эпохи». Когда Николай Константинович скоропостижно скончался, то, как писал Короленко жене, «толпа была такая, что, говорят, не было с похорон Тургенева…» Вот вам и эпигон…
А теперь перейдем к следующей личности. Николай Федоров, московский «Сократ». Отец — князь Гагарин, мать — плененная черкешенка. Экзотическая генетическая икебана!.. Может быть, поэтому сам Николай Федоров был экзотическим человеком. В своем неприятии Запада он даже превзошел славянофилов. Решительно осуждал цивилизацию с ее милитаризмом, избыточным производством «мануфактурных игрушек». Он оставил язвительную критику обезличивания человека, голову которого забивают пошлым популярным знанием и примитивной культурой. Так и хочется дать современную ремарку: забивают! Еще как забивают!