5-ый пункт, или Коктейль «Россия»
Шрифт:
Илья Кутик писал: «Бродский не был ни иудеем, ни христианином, он хотел бы быть кальвинистом, по той причине, что человеку, считал он, может быть, воздастся за деяния его. Но в конце концов ни к какой конфессии он так и не примкнул, хотя его вдова Марина хоронила его по католическому обряду. У Бродского было два определения себя: русский поэт и американский эссеист. И все» («Независимая газета», 1999, 28 января).
Лично для меня Иосиф Бродский начался с «Рождественского романса»:
…Плывет в тоске необъяснимой певец печальный по столице, стоит у лавки керосинной печальный дворник круглолицый, спешит по улице невзрачной любовник старый и красивый, полночный поезд новобрачный плывет в тоске необъяснимой. Плывет в тоске замоскворецкой пловец в несчастие случайный, блуждает выговор еврейский по желтой лестнице печальной, и от любви до невеселья, под Новый год, под воскресенье, плывет красотка записная, своей тоски не объясняя…В «Речи о пролитом молоке» (1967) Бродский писал:
Либо нас перережут цветные, Либо мы их сошлем в иные миры. Вернемся в свои пивные. Но то и другое — не Христианство. Православные! это не дело. Что вы смотрите обалдело?! Мы бы предали Божье Тело, расчищая себе пространство. Я не воспитывался на софистах. Есть что-то дамское в пацифистах. Но чистых отделять от нечистых — не наше право, поверьте. Я не указываю на скрижали. Цветные нас, бесспорно, прижали. Но не мы их на свет рожали, не нам предавать их смерти…Последний сборник поэта «Пейзаж с наводнением» (1995). Выбрать оттуда что-то одно — крайне трудно. Пожалуй, «Ответ на анкету»:
По возрасту я мог бы быть уже в правительстве. Но мне не по душе а) столбики их цифр, б) их интриги, в) габардиновые вериги. При демократии, как и в когтях тирана, разжав объятия, встают министры рано, и отвратительней нет ничего спросонок, чем папка пухлая и бантики тесемок. И, в свой черед, невыносим ковер с узором замысловатым и его подзолом из микрофончиков, с бесцветной пылью смешанных, дающих сильные побеги мыслей бешеных…И концовка стихотворения:
Лишь те заслуживают званья гражданина, кто не рассчитывает абсолютно ни на кого — от государства до наркотиков — за исключением самих себя и ходиков, кто с ними взапуски спешит, настырно тикая, чтоб где — естественная вещь, где — дикая, сказать не смог бы, даже если поднатужится, портрет начальника, оцепенев от ужаса.Сложно? Тогда читайте Михаила Жванецкого, он из того же списка. Или «гарики» Игоря Губермана:
Российской власти цвет и знать Так на свободе вскипели, Что стали с пылом продавать Все, что евреи не успели.Слышу смех. Тогда продолжим:
Густы в России перемены, Но чуда нет еще покуда; Растут у многих партий члены, А с головами очень худо.Вопрос корреспондента к Губерману:
— Говорят же, что в любом народе доля умных и козлов примерно одинаковая.
— Не знаю, — отвечал Губерман. — В Израиле дикое число идиотов! Как говорил Остап Бендер, это медицинский факт. Отто Вейнингер, еврей-антисемит (у нас такое случается!), написал книгу «Пол и характер», в которой на фактах доказал, что евреи гораздо более других народов разбросаны по оси «нормальный — сумасшедший», «гений — дебил». У нас середнячков поменьше. В этом смысле во мне живет прочная националистическая гордость.
Сделаем уточнение: поэт-сатирик Игорь Губерман эмигрировал из России и приехал на Землю обетованную 24 марта 1988 года. В Израиле он еще раз убедился, что все евреи разные:
«Немецкие евреи — абсолютные немцы, а мы — чистые россияне. Мы даже общаемся очень по-русски: собираемся и бухаем. Помногу. Это мы привезли сюда обыкновение хлестать спиртное. Здесь никто из евреев не пьет — ни немцы, ни испанцы, ни французы или йеменцы какие-нибудь. Только мы — россияне… К примеру, за огромным столом собирается толпа сабров, коренных израильтян. Вечер просидят, а на столе — едва початая бутылка сухого вина. Пьют, шумят, будто уже захмелели. А мы — по-другому…»
В номере «Общей газеты» от 14 января 2000 года напечатана статья Игоря Губермана, присланная им из Иерусалима, она называется «Евреи в уходящем веке». В ней по поводу евреев Губерман говорит:
«Нашему народу свойственны невероятная пластичность, невероятная способность проникаться тем духом и тем сознанием, которые присущи народу, на земле которого евреи живут. Я вот читал, какими невероятными испанцами были евреи в Испании до изгнания: писатели, художники, артисты, юристы, торговцы. Все это были чистые испанцы по проявлениям. Поэтому мне кажется, что Ягода был таким же палачом и убийцей, как Молотов и Берия, как десятки других с разными фамилиями и разных национальностей. Но кто-то сказал однажды очень хорошо: революции делают русские, а отвечают за них бронштейны…»
Все споры вспыхнули опять И вновь текут, кипя напрасно; Умом Россию не понять, А чем понять — опять не ясно.Но вернемся к нашему «списку Шиндлера». Надо заметить, что в него попали еще не все, в частности, представитель «новой волны» русской литературы — Михаил Веллер с его прикладистым «Самоваром» и Виктор Шендерович с его политическими «Куклами».
Корреспондент «Комсомольской правды» (номер от 19 ноября 1999 года) пытал Виктора Шендеровича:
— Многие сейчас говорят о засилье евреев на телевидении…
— Мне кажется, если говорить о телевидении, то надо говорить о засилье непрофессионалов, среди которых есть и евреи, и неевреи. Можно говорить о засилье людей, не вполне этически развитых, среди которых тоже есть как евреи, так и неевреи. А еще мне кажется, что в цивилизованном обществе этот разговор совершенно непозволителен. Если кого-то раздражают евреи, я им могу посоветовать отправиться в Уганду, там совсем нет евреев. Они все оттуда уже уехали. Поэтому эти раздраженные граждане могут смотреть угандийское телевидение совершенно спокойно.
— А вы еврей, извините?
— Это не обязательно извиняться, — мягко, с улыбкой, наверное, ответил Шендерович. — Ну, еврей.
— Верующий еврей?
— Нет, я не принадлежу ни к какой конфессии, хотя некоторое количество заповедей соблюдаю свято. Но я и не крещеный, и не обрезанный. Так живу.
Прочитав это, я не выдержал и вслух заявил, хотя в комнате рядом со мной никого не было: и чтобы все жили так!..
И наконец — Лев Аннинский, блистательный критик, литературовед, писатель, человек, который, по его собственному утверждению, всю жизнь стоит на голове внутри перевернутого с ног на голову мира — лишь бы иметь возможность сказать свое слово: точное, умное, неожиданное, порой парадоксальное. Но всегда свое. О своих корнях Аннинский написал исследование «Моя биография», в которой проследил линию отца, казачью, и линию матери, еврейскую. О своей еврейской ветви он пишет: «Это ведь непостижимая загадка — как сумела диаспора в изоляции, сквозь тысячелетия сохранить память. Как сумел народ столько тясячелетий помнить, кто он и откуда. Это же такой вызов небытию!..»
Есть такая поговорка: на ловца и зверь бежит. Так вот, пока я бился со справочником «Евреи в русской культуре», на тему этого справочника выступил со статьей «О вкладе евреев в русскую культуру» в «Литературной газете» (19 января 2000) Лев Аннинский. Вот уж воистину одни и те же идеи витают в воздухе!.. Очень советую достать статью и перечитать, а я не могу не привести несколько выдержек из нее.
«Когда вы определяете, еврей или не еврей (русский или не русский, татарин или не татарин — подставляйте кого угодно), вы что определяете? Состав крови? Но кровь смешивается, полукровок полно, «чистых» нет. Кстати, еврейские справочники сплошь и рядом включают в число евреев людей, у которых «половинка»; я сам такой; попав в один подобный справочник, не протестовал; дело не в том, что еврейская кровь «сильнее» (гитлеровцы считали, что даже осьмушка «портит»); дело в том, насколько я в себе эту кровь признаю и познаю. Дело в самоопределении…»