Чтение онлайн

Дамблдор от неожиданности снова навернулся, и в бесплодной опытке схватиться за что-то утащил за собой в свободное падение кресло, вазочку с вареньем и заварничек. Чашка с недопитым чаем угрожающе звякнула о блюдце, но устояла.

– - Интересная мысль, -- пробормотал старик, отплевываясь от заварки и одновременно счищая рукавом варенье с очков. Абрикосовое, м-м-м... Я бы не отказалась.

Вспомнив наконец, что он -- колдун, а не хухры-мухры, его светлейшество взмахнули палочкой и убрали погром. Потом, покряхтывая, встали и сунули ноги в туфли.

Пользуясь случаем, я глянула на его палочку -- ничего особенного, совершенно прямая, без узоров, из светлой древесины. Интересно было бы в руках подержать...

– - Скажите, директор, ведь Риддл разыскал своих родичей? Он не мог не разыскать их, раз так был увлечен идеями об избранности чистокровных! Он должен был интересоваться собственным происхождением!

Дамблдор не испугался моего энтузиазма и, приняв величественную позу, начал вещать:

– - Разумеется, Том отыскал их. И Риддлов, и Гонтов. Риддл ведь был одержим своей родословной. Да оно и понятно — Риддл вырос в сиротском приюте и, естественно, стремился узнать, как он туда попал. Он тщетно пытался найти какие-либо следы Тома Реддла Старшего — на щитах Зала Славы, в списках прежних старост школы, даже в книгах по истории волшебства. В конце концов ему пришлось смириться с мыслью, что его отец никогда в Хогвартсе не учился. Думаю, тогда-то он и отказался от прежнего имени, выдумал лорда Волдеморта и занялся исследованием материнской линии. Риддл мог опереться на одно-единственное имя — Марволо. От приютского начальства он знал, что так звали отца его матери. После долгого изучения старых, посвященных родословным волшебников книг он выяснил, что у рода Слизерина существуют потомки. В шестнадцатилетнем возрасте, летом, он оставил сиротский приют, в который всегда возвращался на каникулы, и отправился на поиски своих родственников Гонтов. От дяди он узнал свою историю, и воспылал ненавистью ко всем ее участникам. Старик Марволо, его дед по матери, был уже мертв к тому времени, но вот семейство Риддлов по-прежнему жило в своем красивом доме на холе, и пьяница-дядя еще здравствовал. Он расправился с ними, убив Риддлов и заставив своего дядю поверить в то, что это совершил он. Несчастный Морфин Гонт был осужден на пожизненное заключение в Азкабане. У меня есть его воспоминание, вот, взгляни сама.

Опять воспоминание... Ну ладно, давай свой Омут.

Я оказалась внутри жалкой лачуги, такой грязной, будно ее обитатели сроду не слыхали о венике и мокрой тряпке. На столе вперемешку с грязной посудой лежали гниющие обьедки, пол был земляной, с выбитыми тут и там ямами. Пустые бутылки стояли и лежали на всех горизонтальных поверхностях, закопченная печка явно не топилась несколько лет. Живущие в лачуге пауки в меру своих скромных сил пытались прикрыть убожество плотной паутиной, но это не слишком-то им удалось. Единственным источником света были лунные лучи, с трудом проникающие в лачугу сквозь мутное оконное стекло.

Хозяин хижины, до того заросший спутанной бородой и волосами, что лица было не разобрать, храпел в кресле у печки. В одной руке у него была палочка, в другой -- нож. Скрипнула дверь, и на пороге появился красивый юноша, в которо я сразу узнала молодого Риддла.

– - Ты!
– - вскинулся спавший секунду назад хозяин лачуги и ринулся выпроваживать гостя.

– - Стой.

Он замер, как вкопанный, не добежав всего два-три шага.

– - Где Марволо?

– - Умер. А ты -- ее сын, сын Меропы, -- хрипло прокашлял Морфин, а это был именно он.
– - Ты говоришь на парселтанге.

– - Говорю, -- Том с нескрываемым отвращением обвел взглядом жалкое дядино обиталище и осведомился:

– - За кого ты меня принял?

– - За маггла. Того маггла, что на холме живет. Моя дура-сеструха с ним спуталась, думала, женится на ней. Как же! И сама сгинула, и медальон унесла. Потаскуха! Грязная потаскуха!

Вглядевшись в лицо Тома, Морфин заявил:

– - А ты -- выродок, сын потаскухи и маггла! Где медальон?

– - Империо, -- ответил Риддл, как-то лениво поднимая палочку.

Меня окутало мраком и выбросило из воспоминания.

– - Вот, -- удовлетворенно резюмировал Дамблдор.
– - Видишь? Он тогда впервые применил непростительные. Сперва Империус, а потом и Аваду. Так что твое предположение кажется мне не лишенным смысла. Хотя вряд ли кольцо спрятано в доме Риддлов -- он слишком презирал магглов и все, что с ними связано.

– - Наверное, -- согласилась я.
– - Значит, нам стоит проверить дом Гонтов. Вы ведь возьмете меня с собой, правда?

Дамблдор испытующе глянул на меня, я изобразила собачью преданность и покорность. Едва ли хвостиком не повиляла. То-то старикан бы удивился, отрасти я хвост... Чего доброго, еще помер бы от избытка чувств.

– - Правда, -- наконец сказал он.

Я изобразила восторг.

Глава 14

Деревушка называлась Литтл-Хэнглтон, и была она маленькой, бедной и полностью маггловской. Как сообщил мне Дамблдор, Гонты были единственные колдуны, жившие тут когда-либо.

Дом Риддлов возвышался над всеми остальными домами, как Хагрид -- над простыми людьми. Холм, на котором он был построен, торчал сбоку от деревушки, словно прыщ на носу подростка. И, полагаю, точно так же не доставлял радости: слухи о доме на холме ходили самые ужасные. Тот факт, что обитателей его нашли однажды мертвыми с гримасой ужаса на лице, дал пищу многочисленным слухам, вплоть до утверждений, что Риддлы занимались оккультизмом. Как бы там ни было, желющих влезть в дом и хорошенько там все перетряхнуть не находилось. Единственное, что сделали жители Литтл-Хэнглтона -- заколотили крест-накрест окна и двери, полагая, что таким образом зло, обитающее в доме, до них не доберется.

Сразу за домом был запущенный донельзя сад, в котором давным-давно не осталось никаких культурных растений -- бедняжки не выдержали неравного боя с сорняками. Крапива в мой рост, репейник с репьями размером с яйцо -- одного этого было бы достаточно, чтобы отбить у желющих охоту лезть в проклятый дом. А за садом было то самое кладбище, на котором мы с ребятами оказались в ходе последнего испытания Тремудрого Турнира. Да, вот отсюда спустился Крауч со свертком в руках, а вон за теми надгробиями мы прятались от летящих в нас заклинаний...

– - Видишь?
– - спросил Дамблдор, указывая чуть в сторону от кладбища. Там начиналось болото, поросшее низким кустарничком, а рядом с дорогой виднелось нечто, напоминающее человеческое жилище.

– - Дом Гонтов, -- сказал светлячок.
– - В неприглядном местечке они жили, правда? Старый Риддл все хотел купить у них землю, чтобы не портили вид из окна.

– - Это они-то?
– - переспросила я.
– - А то, что у него из окон болото и кладбище видать, не считается? Халупа Гонтов оскорбляла его чувство прекрасного?

Дамблдор не ответил, только глянул на меня испытующе и жестом предложил спускаться к болоту. Я сразу же наложила водоотталкивающие чары на свои сапожки, а вот у светлейшего в туфлях вскорости захлюпало. Интересно, он просто забывчивый такой или же просто непредусмотрительный? Вероятно, мелочи жизни вроде пиявок в носках его не волнуют.

Хижина оказалась нетронутой, очевидно, старые антимаггловские чары еще работали. Покосившаяся, похожая на подгулявшего пьяницу, добирающегося домой держась за забор, она выглядела так, будто ждет незадачливого прохожего, планируя рухнуть ему на голову, как только тот окажется в достаточной близости.

Впрочем, впечатление было обманчивым -- кроме антимаггловских, на лачугу были наложены еще и мощные связующие чары, так что в таком неприглядном виде она могла простоять еще сотню-полторы лет. Наверняка Риддл постарался...

На разбухшей от сырости двери висел скелет змеи, щетинившийся множеством выбеленных солнцем ребер.

– - Вот тебе и парселтанг, -- пробормотала я. Дамблдор поднес руку к ручке двери, но тут скелет изогнулся и чувствительно тяпнул его за палец. С коротким вздохом старик подался назад, а я машинально прошипела: