Чтение онлайн

Закрыв краны, я на всякий случай проверила кабинки - там было пусто, в одной только обнаружилась плавающая в бачке тетрадка. Думая, что вещь принадлежит Джинни, я выловила и высушила ее. Простая маггловская вещица в дермантиновой обложке и с закладкой-ленточкой - может, это мистер Уизли подарил ей? Он увлекается собиранием маггловских штучек... Раскрыв тетрадку, я обнаружила, что та пуста. Никаких записей, только даты в верхнем углу почти каждой страницы, да надпись на первом листе: "Том Марволо Риддл, 1950". Что за любопытный дневник? Такой старый и превосходно сохранился...

Решив при случае расспросить Джинни, я забрала тетрадку и ушла к себе, писать эссе для профессора Флитвика.

Только поздней ночью, закончив делать уроки и прочитав пару глав из сегодня взятой в библиотеке книги по гербологии, я вспомнила о дневнике.

Открыв его на первой странице, я собиралась нарисовать в нем рожицу, но капля чернил, упавшая с кончика пера, впиталась без следа. Ничего себе! О таком я еще не слышала...

"Здравствуй, дорогой дневник! Меня зовут Персефона Паркинсон, и я хочу пожаловаться тебе на Гарри Снейп", - кажется, так принято писать в девчачьих дневниках? Сама я никогда не совершу подобной глупости и не стану доверять свои мысли и чувства бумаге.

Чернила впитались и вдруг на желтоватой страничке проступили совершенно другие слова: "Здравствуй, Персефона! Меня зовут Том Риддл. Что у тебя стряслось?"

Это что, мыслящий дневник? Ух, как любопытно...

"Дорогой Том, меня уже достала эта грязнокровная выскочка! Все ее обожают, будто лучше нее никого нет, и не видят, какая она на самом деле."

"Какая же?"

"Жадная до славы подхалимка. Ненавижу ее! Пусть бы и ее окаменили!"

"Окаменили? Что ты имеешь в виду, Персефона?"

"Ну... осенью в коридоре нашли окаменевшую кошку, а потом гриффского первокурсника. Недавно окаменили еще одного хаффла. Все считают, что это работа Снейп, но я не верю. Она только хвастается, а на самом деле - ноль без палочки."

"А почему все решили, что это сделала она?"

"Она всегда оказывалась рядом. И потом, возле их гостиной кто-то написал кровью: "Тайная комната открыта вновь." Все решили, что она - Наследница Слизерина."

"Какая чепуха! Настоящего Наследника в свое время нашел я, но директор за него заступился и тот отделался лишь изъятием палочки. Мне вручили красивую блестящую медаль, а смерть девочки так и осталась безнаказанной."

"Значит, Тайную комнату уже открывали?" - я навострила уши и во все глаза уставилась на страницу.

"Да, в то время как я учился в Хогвартсе. Я могу показать тебе."

"Покажи."

Вспышка - и я оказалась в черно-белом коридоре, рядом с красивым шести- или семикурсником-слизеринцем. Мимо нас пронесли тело на носилках, накрытое простыней, прошествовали трое министерских работников и прошел Дамблдор. "Да, если виновного не найдут, школу придется закрыть..." Моя рука прошла сквозь слизеринца, как сквозь привидение, когда я хотела привлечь его внимание и спросить, что происходит. Вдруг тот сорвался с места и побежал, и я молча последовала за юношей. Тот куда-то торопился, и все оглядывался, не идет ли за ним кто-то. Добежав до какого-то заброшенного коридора, юноша стал красться к одной из дверей, пока не распахнул ее рывком. Кто-то высоченный и широкий закрыл собой фанерный ящик, в котором мелькнуло нечто многолапое и мохнатое, с множеством глаз. "Я нашел тебя! Теперь тебе не отвертеться!" - и следующая вспышка перенесла меня в кабинет директора. Еще не седой и безбородый Дамблдор скорбно взирал на совсем юного Хагрида. Чиновник в министерской мантии сворачивал пергамент, а второй взял со стола волшебную палочку. Сухой треск ломающегося дерева заставил Хагрида вздрогнуть. "Рубеус Хагрид, вам запрещено покупать новую палочку. Если о подобном нарушении станет известно Министерству, условным сроком вы не отделаетесь." И снова вспышка: красивому слизеринцу вручают медаль, Хагрид сидит, сжавшись, за преподавательским столом и тщетно пытается спрятаться за спину какого-то профессора. Видимо, сразу после этого происшествия Дамблдор взял его лесником.

Вернувшись в свое время, я захлопнула дневник и задумалась. Хагрид - Наследник Слизерина? Да не смешите мои тапочки! Риддл врал, как сивый мерин. Интересно только, знал ли он об этом? Зачем Риддл мог соврать? Не хотел возвращаться домой и назначил виновным Хагрида, державшего в школе какую-то опасную тварюшку? Очень похоже на правду. Надо будет расспросить завтра лесника поподробнее.

Глава 8

Первого урока у нас не было, и я, пожертвовав завтраком, побежала к Хагриду. Неудовлетворенное любопытство куда хуже чувства голода...

– Гарри! Здорово!

– Хагрид, мне нужно тебя кое о чем спросить. О личном.

– Спрашивай, - полувеликан обернулся к камину и подвесил чайник над огнем.

– За что у тебя отняли палочку?

Хагрид вздрогнул и чуть не сел мимо стула.

– А тебе зачем?

– Меня считают Наследницей Слизерина и обвиняют в том, будто я открыла Тайную комнату, и тебя обвиняли в том же. Расскажи, что на самом деле произошло?

Хагрид долго молчал, прежде чем решился рассказать мне о том, что знал. Наверняка ему было тяжело вспоминать, как его несправедливо обвинили и едва не засадили в Азкабан, но желание помочь возобладало.

– Я тогда на третьем курсе учился, ну и нашел его в лесу. Арагога, стало быть, паука. Я держал его в ящике, никогда не выпускал, а ежели б и выпустил, так от него никакого вреда не могло бы приключиться, разве, что испугал бы кого... Арагог просто зверушка, и не умеет убивать...

– Она окаменела? Девочка, в смерти которой тебя обвинили?

– Ну да, в камень превратилась. Первоклашка какая-то, магглокровка. Министерство хотело закрыть школу, но слизеринский староста Риддл выследил меня и нашел Арагога. Сказал, будто это он убил девочку. Дамблдор за меня заступился, но меня судили... осудили условно, на пять лет, вот. И палочку сломали. Тогда больше никого не убили, и все решили, что я взаправду Наследник. Только я совсем не Наследник, вот. Ты, ежели тебя подозревают, лучше нигде одна не ходи, а то министерские разбираться не станут...

– Значит, ты держал паука, - уточнила я. Хагрид кивнул.

– Ну да. Большого такого. Их еще акромантулами называют по-ученому. Он говорить умеет...

– Умеет? Так его не убили?

– Я успел выпустить его обратно в лес, - довольно улыбнулся Хагрид.
– Арагог жуть как боялся того, кто девочку убил, говорил, что это очень древнее чудовище. Но имя не назвал.

– Спасибо тебе, Хагрид. Постараюсь быть осторожнее...

Попив чаю с кексами, я собралась уходить. Хагрид вызвался проводить меня до школы - его не на шутку обеспокоило то, что меня подозревают в случившемся. Он искренне верил, что Дамблдор во всем разберется, но считал нелишним перестраховаться.

Выйдя из хижины, я заметила Клыка, увлеченно раздирающего какую-то птицу.

– Хагрид! Что это у него?

– Клык! Негодник, чего ты натворил?

Половина кур, которых держал Хагрид, чтобы подкармливать мясом и яйцами разнообразное зверье, лежали с перегрызенными шеями. Пух и перья летали в курятнике...

Кое-что показалось мне странным. Осторожно ступая, чтобы не запачкаться, я подошла к ближайшей птице и пошевелила кончиком палочки:

– Хагрид, гляди!

– Гарри, не трогай, испачкаешься!

– Не испачкаюсь. Смотри сюда: их не грызли, им перерезали шеи, чтобы было похоже на Клыка. И еще одно: здесь нет ни единой курицы, только петухи.

– И правда... Ладно, пойдем, я потом уберусь тут.

Выходя из разграбленного курятника, я подняла красивое иссиня-зеленое петушиное перо и, вертя его в руке, рассеянно подумала, что будет совсем нелишним узнать, чего боятся пауки.

Перо я подарила Луне. В ее светлых волосах оно смотрелось весьма своеобразно, но красиво. Луна, Астория, близнецы и Рон Уизли, Невилл и Гермиона, да еще Драко - только они не шарахались от меня и не верили в сплетни. Вот так и узнаешь, кто действительно друг тебе, а кто просто приятель. Даже Джинни шарахалась от меня, как черт от ладана, и мне не выпадало случая расспросить ее о дневнике Риддла. Сам дневник я носила с собой постоянно, но больше не открывала - врунишка Риддл вызывал у меня стойкое отвращение.