Чтение онлайн

— Да, — процедил злой вампир.

Кажется, встреча с любимым братцем изрядно испортила настроение моему кровососику.

— Ты правда потрёшь мне спинку? — полюбопытствовала я.

— Да.

Да ты ж мой герой! Я сбросила полотенце, оставшись в трусах и лифчике, конечно. Боэсхий расстегнул камзол, аккуратно сложил его на тумбочку, туда же положил жилет. Снял обувь и носки. При всём этом вид у вампира был самый что ни на есть героический.

— Рубашку тоже лучше снять, — посоветовала я, — и, если у тебя под штанами имеются трусы, то штанишки — тоже, намочишь же.

Но видимо, это оказалось для него уж слишком революционно, поэтому вампир молча запрыгнул в воду прямо так: в рубашке и штанах, наклонился и подобрал мыло. Потом подобрал ещё раз. И ещё — мыло буквально выпрыгивало из его пальцев. На четвёртый раз он умудрился всё же удержать скользкий брусок и протянул его мне:

— Мыться будете сами. Я только проконтролирую, чтобы вы не утонули.

— Ну уж нет! — рассердилась я. — Взялся за дюж — не говори, что не гуж.

— Что?

— Пословица есть такая. Три, или я Цесарио позову. Кстати, а ты не боишься, что он наябедничает твоей возлюбленной Лайси о фаворитке?

Боэсхий сверкнул алыми глазами, напряжённо подёргал бровями, решился: вылез из ванной, зачерпнул воду серебряным черпалом, полил меня, намылил льняную мочалку, повернул меня спиной и действительно мягко коснулся шеи, а потом повёл вниз по позвоночнику. Я чуть не замурчала от удовольствия.

— Так что насчёт Лайси? Мне ждать разъярённую невесту или как?

— Не думаю. Если Цесарио доложит о нас, то поднимется переполох, конечно, но вряд ли кто-либо дерзнёт зайти в купальню. А потом наступит утро. А потом снова ночь, и всё вернётся на круги своя.

— А Лайси не вспомнит события вчерашней ночи?

— Нет. У неё нет вчерашней ночи. Но не думаю, что брат опустится до ябедничества.

Мягкая, вспенившаяся мочалка ласкала мои плечи, руки, лопатки… Я вцепилась в бортик: голова кружилась.

— Прям день медведя какой-то!

— Что?

— Кинокартина есть такая: «День медведя». Мишка вылезает из берлоги и съедает одного из наблюдателей, и это означает, что зима ушла. Начинается праздник весны.

— Ясно.

Он домыл мне спину до трусов, передал мочалку и отвернулся. Я намылила волосы, сняла лифчик и сбросила трусы. Однако стоило мне наклониться, чтобы вымыть ноги, и мир снова заболтался в болтанке, но вампир успел перехватить меня раньше, чем мой нос соприкоснулся с плиткой пола. Его руки, лежащие на моей талии, оказались тёплыми. Я мысленно хихикнула. Бедный-бедный скромняжка! Какие ему приходится претерпевать испытания!

Заканчивала мытьё я в объятьях кровососа. Пену он смывал из черпака. А потом я снова обернулась полотенцем и посмотрела на него, замершего статуей с плотно сомкнутыми веками:

— Есть хочется, — пожаловалась ему, зевая, — и пить. Очень. Ты не украдёшь с кухни для меня пару пирожков? Ну или чего посущественнее?

— Не стоит есть пищу из прошлого времени, — возразил вампир.

Теперь у него рдели не только скулы, но и уши. Моя, моя кровушка гуляет!

Он подхватил меня на руки и вышел, даже не подумав прибрать за собой. Впрочем, смысла в уборке действительно не было. Я положила голову на плечо кровососика, зевнула и закрыла глаза. Спать хотелось просто неимоверно. Голова кружилась, но вот это приятное ощущение чистоты и свежести искупало все неудобства.

Очнулась, когда меня положили на постель. Открыла глаза и увидела тёмный бархатный балдахин, лепнину на потолке, горящую свечу на растопленном камине.

— Спите, — посоветовал Боэсхий, сев на подоконник.

— Ляг рядом, — предложила я. — Расскажи мне о том дне, когда всё произошло. Твоя невеста, насколько понимаю, выбрала между тобой и братом — красивого-здоровенного, да? А ты? Ты тоже офицер и вот это всё? Старый солдат, не знающий слов любви.

Он усмехнулся и оказался рядом, даже ножки успел запрокинуть на деревянную балясину, поддерживающую полог, а я и не заметила, как это произошло. Опасненько однако!

— Нет, я не военный. Мой отец умер, когда мне не исполнилось и пятнадцать лет. Я, конечно, числился в армии, но лишь номинально. Была такая традиция в мою эпоху: зачислять мальчиков в войска сразу после рождения. После смерти родителя, я тотчас подал в отставку и занялся делами поместья. В те времена оно было обширно.

— А Цесарио — боевой офицер?

— Да.

— Герой войны, орденоносец и вот это всё?

— Да.

— Почему тогда родители Лайси были против этого брака?

Я положила голову на его плечо, натянула на нас обоих камчатое одеяло.

— Потому что Цесарио — военный, — терпеливо пояснил Боэсхий. — Сегодня почёт, слава и уважение, и чин следует за чином, а завтра — сырая земля, безвестность и крошечный пенсион вдове и детям.

Но Лайси, по-видимому, было наплевать на такие мелочи, как финансовые риски. Да и кто в её годы думает о подобной ерунде? И выбор между скучным помещиком, занятым бухгалтерскими отчётами и вознёй с арендаторами, и красавцем-героем, в расшитом золотом мундире, на котором позвякивают медальки, с ореолом бесстрашия и славы… ну как бы очевиден, да.

— Вы — не дракон, значит, дракон — ваш супруг? — полюбопытствовал Боэсхий. — Тририхи это же драконий род, верно? Брат хорошо разбирается в нюансах генеалогии. Но как мог дракон жениться на простой девушке?

— У нас метка истинности, — буркнула я сердито.

Вампир напрягся.

— Если так, то почему ваш муж до сих пор не здесь?

— Потому что мы терпеть друг друга не можем! Нет, так-то мы нормально общаемся, и иногда прикрываем друг другу задницы, но ни он, ни я не пылаем жаждой погрузиться в пучину страсти, которую нам определила судьба против нашей воли.

Боэсхий взял мою руку, посмотрел метку истинности на запястье — дракон, грызущий розу.

— Почему? Вы же истинная пара, зачем избегать предначертанного вам счастья?

Я перевернулась на живот и заглянула в его лицо:

— Потому что я хочу сама решать, кто станет моим счастьем. Сама! А не кто-то за меня. Даже если этот кто-то — боги, природа или жизнь.

— Это неразумно.

— Пусть так. Но, знаешь, я за путь Лайси: её выбор может быть очень наивным, глупым, недальновидным, но это — её выбор, а не кого-то там. Не желаю любить по приказу! Я сама решу, кого мне любить и с кем ложиться в одну постель.

Потянулась и поцеловала его в губы, коснулась языком выступающих клыков. Как всё же кружится голова! Должно быть, из-за слабости и волнений этой ночи. Или из-за того, что в его венах сейчас бежит моя кровь. Или…

И ткнулась носом в подушку. Нежный звук флейты донёсся от окна. Я обернулась и увидела Босю верхом на подоконнике с дудкой в руках.

Да уж! Такого морковка догонишь.

Вампир оторвался от мундштука и взглянул на меня:

— Доброй ночи, славных снов.

Снова заиграл, и меня тотчас вырубило.