Чтение онлайн

— Ничего ж себе! — выдохнула я. — Вот это спаленка! Ты же здесь спишь, да, Бося?

Боэсхий прошёл вперёд, поставил лампу на стол и обернулся ко мне:

— Да, вы правы. Вон тот гроб принадлежит мне.

— А закрытые чьи? — полюбопытствовала я.

— Учителя, дедушки, тётушки, брата, ну и других родственников. Они пустые.

Подойдя, я заглянула в открытый гроб, потрогала обшивку внутри.

— Мягонько! А не затекают руки-ноги? А спите вы с закрытой крышкой? А если вдруг что случится…

— С закрытой. Не затекают. Даже если крышку заколотить гвоздями или закопать на глубину подземки, я всё равно выберусь. Но я привёл вас не для того. Посмотрите на останки этих людей, пожалуйста.

Боэсхий незаметно оказался рядом. Ну да, они же умеют перемещаться с ужасающей скоростью. Я оглянулась. Пожала плечами:

— Ты про мумии?

— Верно. Это те, чья кровь была выпита досуха.

Стоя за моей спиной, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Когда мы хотим посвятить смертного, мы впрыскиваем в проколотую рану свою слюну и кровь. Когда мы просто хотим крови, мы её пьём. Клятва вампира, договор кровью, придуман не для нас. Для вас. Он один — ваша защита.

Его прохладное дыхание щекотало кожу, и я почувствовала, как встают волоски на шее. И снова эти мурашки! Страшно! Ужас как страшно! И волнующе. Я обернулась и увидела его алые глаза совсем рядом.

— Если так, то зачем вы сообщаете это мне сейчас? Если вы нечестный вампир и планируете выпить мою кровь, но желали бы, чтобы сначала я справилась с вашими врагами, то вам не стоило меня предупреждать и предлагать защиту от самого себя. А если вы вампир честный, то тем более не имеет смысла…

Рожки-единорожки! Он ландышами пахнет! Немного сырой, горьковатый запах я почти сразу узнала: очень люблю букетики, которые в переходах подземки весной продают бабушки. Гарр, его родители, родственники и друзья обычно дарили мне на день рождения розы или гладиолусы. Да и не сезон был для ландышей. Поэтому ядовитых красавчиков я покупала себе сама.

— Разумно, — отозвался Боэсхий ещё тише, и голос у него отчего-то охрип: сырость, наверное. — Но природа вампира дуалистична: добро и зло сплетаются в нас причудливым узором…

— А попроще? Менее пафосно?

— Извольте. Пока я сыт — я добр, когда алчу — во мне просыпается чудовище.

Он почти касался губами мочки моего уха. Щекотно! Э-э-э… мне кажется, или меня сейчас пытается соблазнить столетняя вампирюга?

Я бы не сказала, что у меня был богатый сексуальный опыт или опыт любовных отношений с мужчинами, но всё же он был, я не святая Ифигения, и из него я сделала такой вывод: если тебе кажется, что мужчина тебя соблазняет, то тебе не кажется. Вот с женщинами, к слову, не так однозначно. Даже я сама, когда была в мужском теле, не могла понять, чего хотят эти бабы.

То есть, подождите…

На меня сейчас пытаются воздействовать, применяя манипулятивно-физиологические технологии? Вот этот вот низкий хриплый голос, шёпот на ухо, дыхание, расположение очень-очень близко, почти касаясь спины…

Как интересно!

Меня впервые искушал ходячий мертвец, признаюсь. Думаю, никто на моём месте не смог бы пренебречь распахнувшимися дверями возможностей перед любопытством.

— Чудовище? — нежно переспросила я, чуть откинув голову так, что мой затылок ткнулся в его грудь. — И вы способны будете убить меня ради удовлетворения собственной жажды?

Сближение — прикосновения — первый интимный поцелуй. Три классических ступени соблазна. Пусть скажет спасибо, что я перевела нас обоих с первой на вторую. Нечего тут канителиться!

— Как знать, — ответил Боэсхий.

— Я не верю в это! Не может такой мужественный, такой благородный мужчи… э-э-э… вампир поступить так подло с бедной сиротинкой!

— Вы издеваетесь? — нормальным голосом уточнил мой визави и отступил назад.

Бабушкины вошки! Переиграла. Я обернулась.

— Немного, — призналась честно. — Но, вообще-то, мне нравятся мужчины в возрасте. Не те, кого грыжа мучит или язва болит, а так… основательно в возрасте. Лет под триста.

И я наивно мигнула.

Есть такая кинокартина «Беседа с кровососом», в своё время наделавшая много шума. Меня на неё таскал мой первый вместогарр, встрёпанный парнишка в очках, не помню его имя. Он фанател по диким вампирам и потом, уже после сеанса, во время которого я отлично выспалась, в кафе распинался на тему единения с природой и возвращения в лоно первобытной красоты. К слову, пацан и сам был вампиром, одомашенным, конечно. А я тогда, посмеиваясь, заметила, что дикие кровососы это, конечно, звучит очаровательно, вот только как быть с вопросами размножения?

— У мертвецов не могут вырабатываться сперматозоиды, — пояснила тогда, цедя капучино через трубочку. — А, значит, в интимном плане они… ну… мертвецы. Вечное полшестого, если ты понимаешь, о чём я.

Парень обиделся за предков, и на том моя первая попытка изменить мужу и закончилась. И вот сейчас, спустя несколько лет, меня накрыло непрошеное любопытство. Это был бы преинтереснейший опыт.

Я положила руки на плечи Босеньке и невинно захлопала ресницами, переходя в стремительную атаку:

— Знаете, мне отчего то кажется, что вы не будете меня убивать, — промурлыкала я. — Я же вам нравлюсь, да? Признайтесь. Как женщина, я имею в виду, а не как кусок отбивной.

— Давайте просто заключим сделку, — устало предложил он, отчего-то потеряв интерес к совращению невинной девы.

— Так я вам нравлюсь?

Боэсхий оскалился, блеснули острые клыки:

— Я вампир, — процедил он. — Мне женщины нравятся исключительно в гастрономическом смысле.

— Как вы можете быть так жестоки! — патетично возопила я.

Обхватила его грудь, прижалась к ней щекой. Ну и ухом, конечно. Кровосос дёрнулся. Я сжала объятья покрепче.

— Тук… тук… тук.

Так всё же сердце у него бьётся? Пусть и очень-очень медленно, но бьётся! Любопытно.

Боэсхий попытался осторожно освободиться: я не дала. Тогда он так же осторожно, словно я была смесью нитроглицерина и коллоксилина, поднял руку и коснулся моих волос холодной рукой.

— Нравитесь, — мужественно солгал, наконец. — Но…

Я резко выпустила его, развернулась спиной, рукой подняла лёгкие волосы, обнажая шею.