Чтение онлайн

Все они просто ужасно мешали друг другу жить.

И ничего с этим нельзя было поделать. Огромный город придавил человека, прижал его лицом к земле и заставил приспособиться к «лежачему» образу жизни. А потом, стоит смириться, привыкнуть, появляется возможность передвигаться куда захочешь, но только лёжа на брюхе, не поднимая головы. Как это делают тараканы. И некуда бежать. Да и какой в этом смысл?

Люди стали похожи на тени, научились имитировать интерес друг к другу.

«Как дела? Приболел, да? Ай-яй-яй! Ну лечись давай, всего тебе!»

Банальный набор фраз с поддельными эмоциями и пустыми жестами.

Зато после Перелома притворяться любезными больше не имело смысла.

Часть тех, кто чудом выжил в тот день, убедили себя в том, что это террористы взорвали бомбы, сумев захватить ядерные боеголовки или еще какое-нибудь смертоносное оружие массового поражения. Во славу своих Богов они привели разрушительные механизмы в действие и, погибнув сами, забрали с собой большую часть населения страны. Стоит признать, что на фоне шаткой геополитической ситуации того времени подобные предположения звучали довольно убедительно.

Другая часть уцелевших утверждала, что в «день икс» Мегаполис-101 накрыло невидимым куполом, сквозь который невозможно было пробиться ни человеку, ни машине. Все произошло практически мгновенно. По их словам, это была не ядерная война, нет! Что-то еще более непредсказуемое и… зловещее. Окружающее пространство словно трансформировалось, преобразилось до неузнаваемости. Некоторые здания уцелели, но другие просто рассыпались, деревья сгорели и превратились в черные головешки, машины заглохли навсегда – их электронные мозги, наделенные искусственным интеллектом, расплавились.

Как бы то ни было, конец мира наступил быстро.

А вместе с ним пришла тишина.

Всеобъемлющее. Гнетущее. Безмолвие.

Некогда переполненный светом и огнями город погрузился во тьму. Люминесцентные и светодиодные лампы, горящие у каждого дома, в каждом окне, погасли. Автономные рекламные модули, проецируемые прямо в небо бегущие строки и логотипы корпораций исчезли немного позже, продержавшись на своих батареях довольно долго. Некоторые из них продолжали работать даже спустя два года.

Но вот куда делись миллионы погибших жителей – этот вопрос Ян начал задавать себе с того самого дня, когда впервые поднялся на поверхность после Катаклизма.

«Ну не испарились же они все, в конце концов?»

Совершая поначалу короткие вылазки в радиусе не больше ста – ста пятидесяти метров от точки выхода, он иногда натыкался на останки какого-нибудь бывшего босса, отныне тихо-мирно разлагающегося на заднем сидении иномарки бизнес-класса или на торчащие из разбитого лобового стекла кости ДПСника, начисто обглоданные птицами или кем-то еще. Понимая масштабы случившейся трагедии, Ян ожидал увидеть там, в центре огромного города, горы трупов или, наоборот, множество живых людей. Но, к своему изумлению, не обнаружил ни того, ни другого. Оглушенный внезапной тишиной безлюдный Мегаполис будто бы дал обет молчания и не собирался раскрывать тайну исчезновения своих бывших хозяев.

Ян хорошо запомнил тот день. Даже лучше, чем всю свою жизнь до Перелома. Это случилось поздней осенью, вцепившейся в город мёртвой хваткой: редкие деревья, полностью осыпав листву, стояли голые, все чаще и чаще шел снег с дождём, отчего улицы и здания потускнели, одним лишь своим видом угнетая людей.

Солнце неделями не выходило из-за туч и это считалось нормой. В Мегаполисе царила дождливая, мрачная погода.

Улицы города как всегда были запружены людьми. Они торопились по своим делам: кто-то, выбежав из дома, мчался к остановке общественного транспорта, кто-то забегал в магазин, аптеку, казалось, совершенно без разбора, только чтобы что-то делать, но на самом деле следуя четко построенному перед глазами системой дополненной реальности маршруту. На лицах людей – маски надменности и безразличия.

Ян тоже бойко шагал по тротуару, усыпанному высохшими листьями, по пути разглядывая дома по обеим сторонам улицы, на прозрачных, позволяющих регулировать количество поступающего в помещение света, фасадах которых мельтешили проецируемые голограммы рекламных объявлений от агентств недвижимости. Их было так много, и они казались настолько одинаковыми, что ему вскоре наскучило это занятие.

В городе преобладала кинетическая архитектура, что соотносилось со всеобщим трендом на внедрение «зеленых» технологий. Современные здания не только экономили энергию, но и были способны сами производить ее в необходимом количестве за счет особой формы фасада, улавливающей и направляющей ветер через батарею встроенных турбогенераторов.

«Добро пожаловать в наши многоэтажные гробы премиум-класса! В них вы будете чувствовать себя как в своей тарелке».

Вдруг его кто-то тихо позвал:

– Дядь, подай на хлеб, пожалуйста! Я сирота, дядь!

Холодная, почти прозрачная ручонка дотронулась до его ладони, и Ян остановился. Перед ним стояла маленькая девочка лет семи-восьми, с протянутой левой рукой. Правая была перевязана тряпкой. Лицо ее, смутно знакомое, было все в ссадинах. Светлые глаза смотрели исподлобья на взрослого «дяденьку». Грязное тряпье висело на теле, словно на вешалке –так она была худа.

– Подай, ну подай! – просила она. Но ему нечего было дать ей – карманы оказались пусты. Она повернулась, чтобы идти дальше, но он остановил ее и спросил:

– Эй, тебя как зовут?

– Зачем вам это? – сипло выдавила девочка, попятившись.

– А у тебя есть, ну…кто-то близкий? Мама? Папа? – допытывался Ян.

На ее побагровевшем лице появилась страшная гримаса: точно вот-вот натянутая на черепе кожа лопнет, как слишком сильно надутый воздушный шар, и вся скопившаяся ненависть, вся обида выльются из ребенка на асфальт и прожгут его, словно едкой кислотой.

Но девочка молча развернулась и пошла прочь.

В груди у Яна неприятно заныло. Глядя ей в след, он почувствовал себя подлецом. Мысль – как стакан ледяной воды, выплеснутый в лицо: «Интересно, сколько раз эта рука была отвергнута, а сколько раз на нее вообще не обращали никакого внимания?»

Его уже начинало тошнить от однообразных стеклянных и металлических коробок, как нарост покрывших землю, а еще от их обитателей…

«Да какие они люди! Так, жалкие пародии! Цифровые копии современного мира, сляпанные из сплошных противоречий и комплексов. И чего они на меня так косятся, чего им надо?»

Он затравлено огляделся по сторонам. Казалось, прохожие косо смотрели на него. Он на них – с ненавистью. И тут неожиданная мысль промелькнула в его голове.

«Неужели, и я такой же? Чем я лучше?»

Десятки, сотни, тысячи чувств, переживаний, давно знакомых ему, нахлынули как цунами. Отчего-то вспомнилось детство. Эх, что за времена! Вот он, совсем маленький, рано утром едет на старом велосипеде по узкой тропинке среди пшеничного поля, и колосья попадают в спицы, застревают там, рвутся и шелестят так всю дорогу. Где-то поют птицы, и солнце слепит глаза. Оно всегда светит ярко-ярко и, кажется, никогда не сойдет с небосвода, и от этого радостно на душе. Но бывает и пасмурно: целые сутки льет, как из ведра, и во дворе старого дома собирается огромная глубокая лужа, на поверхности которой постоянно расходятся неровные круги от дождя. И какая свежесть чувствуется в воздухе, пахнет озоном и спелыми яблоками, когда он, ещё ребёнок, выходит после грозы на улицу, в сад!