Чтение онлайн

У него еще оставался шанс распрощаться с теперешней жизнью и начать новую, может быть, лучшую.

Городские огни отражались от мокрого асфальта и бросали всюду слепящие блики. А он все шел, шел, шел. Все вперед, вперед, напролом. Тупая вялость, исходящая из мозга, разлилась по всему телу, и мир вокруг стал для него мутным, словно тухлая вода.

Холодная улыбка скользнула по его бледным губам. Он осознавал свою отчуждённость от общества и бросал ему вызов, понадеявшись на свою самостоятельность. Но мир такой огромный, что один человек теряется в нём, превращается в ничтожную песчинку. Он знал об этом и всё равно со злостью стоял на своём, обрекая тем самым себя на гибельное одиночество.

«Чтоб все это провалилось, пусть все исчезнет!»

С этими мыслями он и спустился в метро. Ему безумно захотелось поскорее убежать от этого мира, укрыться под землей, залечь на дно…

Ожидая состав гипертрейла на обновленной станции «Горьковская», повторное открытие которой после реновации состоялось недавно, Ян любовался ее интересной архитектурой в стиле «хай-тек».

Иллюзию широкого пространства, в котором дышалось полной грудью, не так, как обычно дышится под землей, создавали «высокие технологии». Проецируемые на стены, потолок и колонны динамичные голограммы деревьев, неба, полей сменяли друг друга, не давая людям опомниться, где на самом деле они находятся. Встроенные прямо в зеркальный пол диодные «вечные» лампы светили круглые сутки и оттого и на станции, и на подходах к ней было всегда светло и уютно. Ничто здесь не отбрасывало тень. Отточенная до мелочей, продуманная до совершенства архитектура станции казалась такой естественной и гармоничной, что не привлекала к себе особого внимания.

До прихода поезда оставалось чуть более минуты – эта информация высвечивалась на электронном табло под потолком и озвучивалась через трансляторы ботом с приятным женским голосом – когда над головой, на поверхности, громыхнуло с такой силой, что земля ушла из-под ног.

Р-раз! Потом сразу еще раз и еще… казалось, мир перевернулся вверх тормашками.

На станции началась жуткая паника и давка. С потолка посыпалась штукатурка, пластиковые панели, а затем и куски бетона… Свет погас, а через секунду-другую включилось аварийное освещение. Люди с криками метались туда-сюда, падали на контактный рельс и в тот же миг умирали. Воздух постепенно заволокло дымом. Из тоннеля щедро пахнуло чем-то горелым. Голос женщины-бота завис на высокой ноте и усилился в сто крат, превратившись в какой-то жуткий гул, рев.

В шоке Ян присел на корточки, схватившись за голову, но кто-то сбил его с ног и от удара он потерял сознание.

Когда едкая известковая пыль более-менее осела, а глаза привыкли к красному мерцающему свету аварийных ламп, Ян с удивлением обнаружил, что сидит, прижавшись спиной к колонне на перроне, а над головой у него завис непонятным образом здоровенный кусок потолочной плиты-арки. Почему эта тяжелая, ничем не придерживаемая бетонная штукована висела в воздухе, а не придавила его при взрыве, он не мог сообразить, но в эти мгновения шок не давал ему вдумываться в подобные вещи.

Аварийные лампы беззвучно моргали с интервалом в две секунды, это он хорошо запомнил.

А еще запомнил, что на стене с названием станции «Горьковская» отвалилась первая буква «Г»…

Так для людей закончилась прежняя жизнь – началось выживание. Бывшие маркетологи, сисадмины, менеджеры, коучеры, владельцы ресторанов в миг лишились эргономичных кресел в своих офисах, мягких диванов в своих лофтах, крепкого кофе с подсластителем вместо сахара и диетического сбалансированного питания с доставкой до двери.

Катастрофа выбила почву у них из-под ног, но им еще сказочно повезло. Что уж тут говорить, ведь большая часть жителей города не пережила Дня Перелома.

И теперь эти неприспособленные к новой реальности белоручки, которым раньше, чтобы всерьез задуматься о суициде достаточно было лишь по невнимательности уронить свой смартфон в унитаз или собрать недостаточно много лайков под своим новым постом в соцсетях, очутились запертыми в подземке.

Опустошенные. Растерянные. Напуганные до чертиков. Голодные…

Потерявшие все, кроме своей жалкой жизни. Но, как ни парадоксально, именно теперь обретшие ее смысл. У них появилась по-настоящему реальная цель – выжить во что бы то ни стало. И достичь ее без злобы и ненависти было невозможно. Так им, по крайней мере, казалось.

И вот весь этот озлобленный сброд – тысячи людей, все, кто выжил и мог передвигаться – бросились осваивать новое жизненное пространство.

Станции метро почти все были непригодны для жизни, но подземные убежища и законсервированные бомбоубежища пустовали, а свято место, как известно, долго пусто не бывает.

В считанные дни бывшие клерки и владельцы бизнеса, домохозяйки и студенты превратились в исследователей и захватчиков, и расползлись по метро как насекомые. Кто искал одиночества – находил его на полуразрушенных станциях, таких как бывшая «Площадь Свободы», переименованная затем в «Зеро», вероятно из-за близкого к нулю количества ее обитателей.

Но большинство все же сбилось в группы – сказалось стадное чувство, впитавшееся с материнским молоком наследие предков. И самая многочисленная группа людей образовалась как-то сама собой возле бывшей станции «Московская». Примерно месяц спустя – а именно столько потребовалось выжившим, чтобы обустроить элементарный быт – этот огромный бункер получил новое название «Перекати-поле».

Вскоре все более-менее обжитые убежища были переименованы – людей хлебом не корми, только дай что-нибудь переименовать.

На «Перекати-поле» со всех уголков метро начал стекаться народ – там сохранилось электричество, было людно, шумно, почти как в старые добрые времена. С одной лишь разницей – вместо солнца там светили диодные прожекторы, а небом служили железобетонные своды.

Пошла молва, что где-то глубоко под землей до сих пор работали машины, генерирующие энергию. Будто бы они были запущены задолго до Дня Перелома. Полностью автономные вечные двигатели с неограниченным ресурсом питания, действовали на магнитной основе: энергия вырабатывалась 24 часа в сутки за счет того, что магниты с разной полярностью отталкивали друг друга, следуя своей природе. Но где они находятся, и кто их запустил, а главное, с какой целью – этого не знал никто. Те, кто был посмышленее, догадывались, что служили они скорее всего, для жизнеобеспечения Демополиса.

Как бы то ни было, электричество питало подземку и ее обитателей, сохраняя им жизнь. Сколько еще это могло продолжаться – никого не волновало.

Спустя два года в бункере «Перекати-поле» постоянно обитало – назвать это жизнью язык не поворачивается – около тысячи человек. Еще несколько сотен ежедневно курсировало через него по всему метро.

Наверняка, в самом городе и его окрестностях набралась бы пара-тройка сотен выживших, но точных данных на этот счет не было. Лишь время от времени сталкеры, бродившие на поверхности в поисках наживы, находили свежие изуродованные трупы людей, ставших добычей мутантов или параноидов. Не более того.

Вот такие противоречивые, порой даже фантастические версии происшедшего существовали параллельно друг другу. И ни опровергнуть, ни подтвердить их, само собой, совершенно не представлялось возможным.

Как и предсказывал Ян, ровно через две тоннельных спайки, которые они преодолели за считанные минуты, впереди замаячили рельсы, а значит их цель была близка.

Бывшая станция «Институт Технологий Будущего имени Валерия Анатольевича Рубакова 19 » называлась отныне коротко: станция «Технологий». Кто такой этот Рубаков – никто уже не помнил, да и незачем было. Когда это самое будущее однажды наступило и грянул День Перелома, не до науки стало как-то…