Чтение онлайн

В колледже ничего не изменится за несколько дней ее отсутствия, а родители смогут позвонить и на мобильный, который, кстати, уже разрядился. Так девушка убеждала себя, избегая главной причины ее нахождения здесь и нежелания возвращаться обратно. Она успокаивала себя, твердя, что ей необходимо узнать, почему ее организм отверг травы Айзека и почему она единственная, с кем это произошло. Но на самом же деле Молли было до ужаса страшно.

Девушка не желала возвращаться в жилой комплекс, опасаясь, что, войдя в квартиру, снова обнаружит там липкий кровавый след на полу, останки смрадившей гниющей мертвечиной ноги, потоки крови и то омерзительное создание. При одном лишь воспоминании о нем Молли пробивала дрожь. О таком она с радостью предпочла бы забыть и каждый раз, когда видела перед собой, словно наяву, это безобразное существо, глубоко сожалела, что не смогла.

Хоть сотрудники и объяснили ей, что это были только галлюцинации, вызванные Сетовиком (так теперь Молли должна была именовать его), засевшего внутри девушки страха это не успокоило.

Зато впервые за долгое время Молли смогла хорошенько наесться. Голод не разрывал ее, как это делал раньше, поэтому она была благодарна Бродячим псам за бескорыстно предоставленный завтрак. Полный желудок был тем положительным фактором, который не мог не радовать ее. А вот то, что все необходимые вещи девушки остались в квартире, не на шутку огорчало. Хотя все равно. Она в любом случае не планировала здесь надолго задерживаться.

Чей-то встревоженный голосок, смешавшийся с другим, усталым и ворчливым, звонко прокричал:

— Новое задание? Идем скорее! Мне уже не терпится узнать, что нас ждет на этот раз! – Как поняла Молли, высокий и такой жизнерадостный тон мог принадлежать только Энни.

— Да, запредельно рада. Малколм будет обязан отписать мне пенсию уже через несколько лет и пусть только попробует отказаться, – а это Марла. Даже усталость была не способна скрыть ее природного высокомерия.

Послышались частые, отдалявшиеся от угла Молли шаги, которые вскоре окончательно стихли. Часы показывали шесть часов вечера, сообщая, как незаметно текут минуты и наступает мрак. Глубоко вздохнув, девушка поднялась с личного «облака» и, проведя рукой по волосам, направилась к лестнице. Спустившись вниз медленным шагом, она увидела стоящего в нескольких метрах Малколма. Заметив ее, он приветливо улыбнулся.

— У нас новое задание! – восторженно сообщил новость он, в то время, как Молли она особо не радовала. – Я уверен, тебе интересно узнать, как происходит этот сложный, но оперативный процесс его получения.

Поразмыслив, девушка согласно кивнула и последовала за сотрудником, уже догадавшись, куда он направляется. К святая святых всего элитного подразделения АБС – круглому столику разрабатываемых стратегий.

— Наконец-то. Где тебя только черти носили, Малколм, и зачем ты притащил ее с собой? – холодно упрекнула друга Иви. – С каких это пор она участвует?

— Не ворчи, – ответил ей парень. – Пусть просто посмотрит.

Оружейница закатила глаза, но пререкаться с главой подразделения не стала. Она не видела в этом смысла или же просто была слишком ленива для того, чтобы спорить с ним. Если Малколм хотел, чтобы Молли воочию узрела процесс получения задания, то пусть смотрит, ей все равно.

— Слушай, – буркнула она, кликнув мышкой, находящейся на столе, по одной из множества иконок видеозаписей, раскиданных по трем широким экранам, обладающим лучшим качеством изображения из всех, что Молли когда-либо видела.

Из высоких колонок послышался шумящий фоновый звук, а в середине появилось изображение женщины, сидящей на кожаном компьютерном стуле в каком-то офисе. Как поняла Молли, она по какой-то причине снимала себя на WEB-камеру, причем в довольно позднее время, так как часы за ее спиной показывали половину второго ночи.

Женщина облизнула губы и нервно пробежалась руками по лицу, вроде как пытаясь привести себя в порядок. Но у нее не вышло. Растрепанные волосы, тушь, размазавшаяся черными плотными кругами под глазами, растекшаяся по щекам подводка и выцветшая матовая губная помада наводили на мысль, что она очень устала или же чем-то измучена. Чашка кофе, попавшая в поле «зрения» WEB-камеры, была полной и совершенно нетронутой, что говорило о рассеянности и некой отрешенности женщины, а затем она заговорила:

— Даже не знаю, с чего мне начать.

Женщина медленно закусила нижнюю губу. Глаза не смотрели в камеру, хаотично бегая по помещению, в котором она находилась, будто бы избегая встречи с объективом. Руки не могли найти применение, то сцепляясь в замок, то обхватывая запястья, то пробегаясь по спутавшимся волосам.

— Наверное, для начала нужно представиться. Хотя это ни к чему. Нужно перейти сразу к тому, зачем я, собственно, и снимаю это… обращение, – подобрала более подходящее слово она, на секунду задумавшись, а затем продолжила: – Я работаю в агентстве недвижимости «Realty Billings» в Монтане, если быть точным – продаю дома, если кто не знает… Боже, конечно же, все знают, что такое недвижимость, зачем я пояснила? – растерянным голосом спросила она сама у себя. – Ладно. Работу я выполняю честно и на совесть, никогда никого не обманываю, подыскиваю максимально соответствующие запросам клиентов варианты. Особо не навязываю выгодные мне дома, так что репутация у меня достойная, если не сказать лучшая, и на отсутствие клиентов я не жалуюсь. Не знаю, как у других риэлторов, а у меня есть список не покупаемых домов, которые трудно кому-либо предложить, а если кто и решится купить, то отказывается от них уже через два или три месяца. Вроде бы дешевые, живи не хочу, но хозяева у них меняются чаще, чем у старых развалюх с шумными соседями. Такое положение вещей часто ставило меня в тупик, но особо я об этом никогда не задумывалась… до определенного момента.

Женщина нервно сглотнула. Взяв со стола, видимо, уже заранее приготовленную бутылку воды, она отвернула крышку и сделала несколько маленьких судорожных глотков, после чего отставила ее в сторону. К чашке с кофе она так и не притронулась. Прерывисто вздохнув, незнакомка продолжила:

— Таких домов у меня было всего два. С замечательным ремонтом, чудесным видом из окон и приветливыми соседями. Я никак не могла понять, почему люди отказываются в них жить, пока не появилась у меня одна клиентка. С самого начала она показалась мне странной. Русоволосая, с мелкими крапинками веснушек, в очках с толстой оправой и большущими карими глазищами, как два прожектора. На вид лет восемнадцати, а по паспорту около двадцати пяти – видела, когда договор оформляли. Придирчивая жутко, причем эта придирчивость сразу насторожила меня. Никаких конкретных требований она не выставляла. Все было предельно просто и банально: к центру как можно ближе, нормальный ремонт и приветливые соседи. В стоимости меня не ограничивала, – послышался нервный смешок, но женщина незамедлительно взяла себя в руки. – Казалось бы, любой дом из моей базы подойдет, но не тут-то было. Какой мы ни смотрели, все не нравились. Говорила, что не то, все не то, не ее, не такое. Я спрашивала, что не нравится, чтобы исключить подобные варианты, а она мне: «Все хорошо, просто чудесно, но вот не то, что нужно. Давайте дальше смотреть». И так было постоянно. Какой бы дом я ей ни предложила, все не нравились. Но было нечто странное в манере ее осмотра подходящего жилища. То к гардеробной подойдет, а то и вовсе зайдет внутрь, закроется, постоит там несколько минут, затем выйдет и снова скажет, что не ее это. То в шкафчик под раковиной заглянет, то под кровать… В какой-то определенный момент меня это начало здорово раздражать, даже бесить, поэтому я решилась предложить ей один из тех самых непокупаемых домов. И что бы вы думали? Согласилась. Как только под кровать заглянула, глазищи свои карие вытаращила и заорала чуть ли не на весь дом: «Да, мое. Это точно мое». Ну, я и спорить не стала: если нравится и наконец-то подошло, то почему бы и нет. Подписали все бумаги, оформили, как полагается, и на этом разошлись. Но вот ведь незадача, я забыла отдать ей запасные ключи. И, видит Бог, лучше бы отдала тогда.

Снова протяжный, измученный вздох и затянувшееся молчание. Взгляд наконец остановился в одной точке, где-то посередине офисного стола, но затем, к неожиданности всех слушающих запись, обратился прямиком в объектив камеры.

— Я решила отдать эти ключи. Это моя обязанность. Как только рабочий день закончился, а время, как вы понимаете, позднее, я сразу же поехала в этот самый дом. Стучала-стучала, а дверь мне так никто и не открыл, так что сдуру я открыла ее запасными ключами. В прихожей стояла непроглядная темнота, как я сразу подумала, хозяйки дома нет, поэтому прошла в гостиную, чтобы оставить ключи на столике. Не бросать же мне их в коридоре, верно? Хотя лучше бы бросила. – Взгляд соскользнул с объектива, остановившись на сложенных на коленях руках. – Чтобы вы понимали, гардеробная в этом доме находилась по левую сторону от входа, так что отошла я от нее на приличное расстояние. Как только положила ключи, и их звон стих, до меня донеслись совершенно иные звуки. Откуда бы вы думали? Со стороны гардеробной. На тот момент в моих мыслях не промелькнуло ни единого разумного объяснения им, просто захотелось бежать, так быстро, как только возможно. Мои интуиция и инстинкты заранее знали, что это нечто плохое, злое и страшное, и не подвели. Только я обернулась, как столкнулась с чем-то, что до сих пор стоит у меня перед глазами. Высокое, под два метра ростом, щуплое, длинное, ужасное… Вместо глаз две бездонные дыры, и это, поверьте мне, единственное, что было на его лице. Больше ничего, оттого и кошмарно. Все во мне жаждало сорваться с места и бежать от этого создания, даже если до двери я смогла бы добраться, только пробежав через него. Но ноги отказывались двигаться. Они приклеились к полу и не желали подчиняться. Хотелось закричать, громко-громко, а горло сдавило. Вместо этого с губ слетало лишь невнятное сипение. А это нечто приближалось ближе и ближе. И я рухнула в обморок.

Женщина затихла. Потерянные глаза, совершенно отрешенные, видимо, вновь лицезрели образ существа, отпечатавшийся в памяти.

— Когда очнулась, обнаружила, что лежу на ковре. Единственное, что я услышала в ближайшие несколько секунд, был чавкающий отвратительный звук. Испугалась, что едят меня, но боли не было, так что более или менее это меня успокоило. Как вспомнила, что произошло и почему я валяюсь посреди ковра, вся эта жуть вернулась. Так страшно мне еще не было никогда.