Чтение онлайн

– Посмотрим. Возможно, я буду счастлив уничтожить остатки вашего рода своими руками, – процедил Муратов и резко направился обратно в зал заседаний.

Я посмотрел ему вслед и пытался понять, что это было. Слабость или просто желание всё поскорее закончить? Или, неужели, проблеск благородства?

Слабо верится, что граф решил подумать о жизнях простых людей и солдат, которым предстоит умереть на нашей войне. Но всё-таки…

Впрочем, это вряд ли имеет значение. Я тоже не хотел, чтобы люди погибали. Но сдаться не мог. Я был обязан закончить эту войну, и закончить её нашей победой.

Скоро я тоже вернулся в зал. Малиновский и его помощники появились через несколько минут, и воцарилась тишина. Суд объявил вердикт:

– Признать альянс в лице графа Рудольфа Муратова и барона Генриха фон Берга виновным в совершении военных преступлений, включая убийства гражданских лиц, уничтожение имущества, применение запрещённых методов ведения войны… – он зачитывал длинный список, и с каждым пунктом лица сторонников альянса на трибунах становились всё мрачнее. – Суд постановляет: взыскать с виновных сторон совокупный штраф в государственную казну, а после официального прекращения военных действий обязать их полностью восстановить все разрушенные гражданские объекты за свой счёт…

Это было ожидаемо. Но дальше последовало то, на что мы даже не надеялись.

– Кроме того, – продолжил судья, – принимая во внимание особую жестокость ряда совершённых преступлений, суд будет ходатайствовать перед Советом Высших о лишении графа Рудольфа Муратова и барона Генриха фон Берга дворянских титулов и всех сопутствующих привилегий…

Зал взорвался. Крики, возгласы, протесты сторонников альянса. Воротынский сидел совершенно бледный, его каменная маска наконец-то дала трещину. Для таких аристократов, как Муратов и фон Берг, лишение титула было страшнее смерти и тюрьмы.

Фон Берг тоже орал, стуча кулаком по столу. Рудольф Сергеевич только поморщился и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, будто ему стало трудно дышать.

Молоток судьи оглушительно застучал, наводя порядок.

– Тишина в зале! И последнее… С начала следующих суток прекращение огня объявляется официально отменённым. Стороны вправе действовать в соответствии со своими интересами. Заседание закрыто!

Грохот молотка потонул в нарастающем гуле. Я медленно поднялся. Победа. Полная, безоговорочная победа. Штраф, репарации, а главное – унизительная просьба о лишении титулов. Это был удар по самому больному.

Но внутри, сквозь удовлетворение, пробивалась другая, более знакомая и более тёмная эмоция. Холодная, стальная готовность.

Завтра после полуночи, снова начнутся боевые действия. Официально, без всяких условностей.

Война.

Я посмотрел на Базилевского, который обменивался какими-то формальными фразами с Артуром, на сияющие лица наших сторонников в зале. Они радовались сегодняшней победе. И это было правильно.

Но я уже смотрел в завтра. Я был готов к войне. Мои люди были готовы. Мы знали, что это неизбежно случится, и собирались выложиться на полную.

Победа в суде была важна. Но настоящая победа будет добыта не здесь, в душном зале, а там, на полях сражений. И она будет за нами.

Когда я вышел из здания суда, первый же глоток прохладного уличного воздуха показался мне запахом приближающейся грозы. Грозы, которую я давно ждал.

г. Владивосток

Контора барона фон Берга, несколько часов спустя

– Проклятый суд! Проклятый Малиновский! Проклятые Градовы! – голос фон Берга, уже хриплый от криков, сотрясал стены. – Они что, совсем с ума сошли?! Штраф! Репарации! А это что?! – он швырнул на стол копию судебного вердикта. – Ходатайство о лишении титула! Они задумали лишить меня титула! Меня, чей род верой и правдой служил Империи несколько поколений!

Он остановился перед Муратовым, который сидел в кресле с видом величайшего спокойствия, попивая коньяк.

– А что насчёт неё?! – продолжал орать фон Берг, ткнув пальцем куда-то за окно. – Про Карцеву даже не вспомнили! Её войска тоже воевали! Её маги тоже жгли деревни! Почему вся вина на нас?! Это заговор! Надо подавать апелляцию! Немедленно! Я найду лучших юристов в столице, мы оспорим этот дурацкий вердикт!

Муратов медленно поставил бокал на подлокотник кресла и с выражением ледяного презрения взглянул на барона.

– Успокойся, Генрих, – его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что фон Берг на резко замолчал, словно его дёрнули за поводок. – Выпей. И перестань истерить. Всё это уже не имеет никакого значения.

– Не имеет значения? – фон Берг смотрел на него с выражением безумия на толстом лице. – Нас хотят лишить титулов! Нашего доброго имени! Ты понимаешь, что это значит?!

– Мы заранее знали, чем закончится этот фарс, – равнодушно отозвался Муратов. – И нам было на него плевать. Суд, вердикты… это бумажки, Генрих. Бумажки, которые имеют значение, только пока есть сила, чтобы их подкрепить. Настоящая битва будет не в зале суда. Или ты забыл, что наши войска стоят вокруг поместья Градовых? Что они окружены, блокированы и готовятся достойно сдохнуть?

Фон Берг тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. Он схватил со стола графин с коньяком, налил себе полный бокал и залпом выпил, с трудом сдерживая дрожь в руках.

– Я банкрот, Рудольф, – его голос внезапно сник, стал тихим и потерянным. – Ты ведь и сам знаешь. Мои запасы исчерпаны. Производство стоит. А теперь ещё этот новый штраф… эти репарации… Восстанавливать эти чёртовы деревни… У меня нет таких денег! Мне нечем платить!

Муратов встал и подошёл к нему. Он был ниже фон Берга, но в тот момент казался ему гигантом.

– Наплевать, – произнёс он, глядя прямо в глаза растерянному барону. – Я сказал – наплевать на эти цифры. Когда мы добьём Градовых, мы заберём всё. Их земли, их ресурсы, всё их имущество и предприятия. Ты сможешь расплатиться с долгами и ещё останешься с огромной прибылью. А потом…

Он сделал паузу, и на его губах появилась та самая хищная, уверенная улыбка, которая всегда пугала фон Берга и завораживала одновременно.

– А потом мой советник станет генерал-губернатором. И тогда всё окончательно изменится. Мы будем править этим регионом. Мы отменим любые штрафы, перепишем любые вердикты. Мы будем диктовать условия. Всего лишь нужно сделать последний, решительный шаг.

Он положил руку на плечо фон Берга. Тот вздрогнул, но не отстранился.

– Война, Генрих. Настоящая война – вот единственный суд, вердикт которого имеет значение. И мы его уже почти выиграли.

Барон сглотнул, в его глазах боролись отчаяние и мрачная надежда. Он медленно кивнул.

– Да… да, ты прав. Чёрт с ними, с этими бумажками.

– Именно, – Рудольф Сергеевич похлопал его по плечу и вернулся к своему креслу, снова беря в руки бокал. – Итак, после полуночи перемирие официально заканчивается. Наши войска готовы. Твои солдаты уже занимают свои позиции?