Чтение онлайн

Так я и думал. Этот звук сам по себе не обладал никакой магической силой, но мог настроить на нужный лад.

Продолжая водить пестом по чаше, я закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Внутри — тишина. Там, где должна была клокотать магия, у меня зияла пустота. Или так казалось раньше.

Пробираясь всё глубже в себя, я дошёл до Истока. Мысленно провёл пальцами по невидимой глади. Считалось, что у каждого мага в этом мире Исток окрашен в некий цвет, который определяет склонность к тому или иному элементу магии. Красный — Огонь, серебристый — Металл, белый — Целительство и так далее.

Мой же был прозрачным, как вода в холодном горном озере.

От осознания по коже пробежали мурашки. Прозрачный не значит пустой, как думают многие здесь. Мой Исток — чистый лист, на котором можно нарисовать что угодно.

Я вовсе не был магическим инвалидом! Совсем наоборот, я обладал уникальным даром, перспективы которого были невероятны.

Большинство магов были вынуждены жить со своей предрасположенностью и делать упор на один, максимум два элемента магии. Практиковать элементы из другой школы магии им было слишком тяжело. Маг Огня лишь с огромным трудом смог бы овладеть элементом Телепатии или Алхимии.

А я при желании мог освоить что угодно.

Однако проблемы всё же были. Каналы маны, по которым магия покидала Исток и могла формироваться в заклинания, действительно были порваны. Шрамы от старых ритуалов, попыток «исцелить» Владимира и впихнуть в него чужую магию.

Они не были разорваны насовсем. Просто ссохлись, как мускулы после длительной болезни. А Исток… Исток не требовал конкретной стихии. Он был нейтрален. Универсален.

Теперь картина стала ясной. Инвалидность Владимира — миф. Его калечили общепринятыми ритуалами, пытаясь втиснуть в рамки, но Исток сопротивлялся. А чтобы это использовать, нужно было восстановить каналы и активировать Исток.

Для этого потребуется много энергии. Я знаю, какой обряд нужно провести, а энергию смогу взять у Очага, но потребуется катализатор.

Лучше всего подойдёт камень души сильного монстра. Твари, рождённые аномалиями, конденсировали в таких камнях дикую магию. Один достаточно сильный камень — и каналы можно «сшить». А дальше…

Я остановил пест, и пение чаши медленно стихло. Очаг молчал, а его свет теперь напоминал сияние костра — спокойный и ровный.

— Спасибо, — кивнул я и вышел.

Оказавшись в коридоре, я неожиданно обнаружил сидящего перед дверью кота. Тот самый Варвар, которого я видел вчера. Он смотрел на меня исподлобья, сверля тяжёлым взглядом жёлтых глаз.

— Привет, пушистый. Тебе нормально здесь? Даже люди не хотят в этот коридор заходить, — я наклонился, чтобы погладить кота, а он угрожающе заурчал.

Я не остановил руку, но Варвар отстранил голову, не позволив себя погладить. Обнюхав мои пальцы, он повернулся и зашагал прочь, раздражённо дёргая поднятым трубой хвостом.

— Какой недотрога, — проговорил я, выпрямляясь. — Ничего, с тобой мы тоже подружимся.

Я оставил чашу в спальне и собрался было выйти во двор, когда вдруг раздался взрыв. От него дрогнули стёкла. В тот же момент я ощутил, как Очаг возмутился и укрепил защиту вокруг поместья.

Выглянув в окно, я увидел, как в небе расцветают огненные цветки. Купол замерцал и сгустился, став заметнее.

— Тревога! Обстрел! — раздался с улицы возглас Никиты.

Хмыкнув, я направился вниз, и в холле чуть не столкнулся с Моргуном. Поправив повязку на глазу, он вытянулся в струнку и доложил:

— Ваше благородие, нас…

— Вижу и слышу, — перебил я. — Это фон Берги?

— Так точно. Только у них пороховая артиллерия имеется.

— Отлично, — улыбнулся я.

— Простите, но что же здесь отличного? — удивился дружинник.

— А то, что теперь я знаю — барона фон Берга легко вывести из себя и спровоцировать на глупые поступки. Это ответ за наш ночной налёт, вот только полностью бессмысленный, — ответил я, выходя на улицу. Моргун последовал за мной. — Они же понимают, что купол им не пробить, но всё равно впустую тратят снаряды.

— Ну так это, психологическое давление оказывают, — проговорил солдат.

Я посмотрел на него через плечо и усмехнулся:

— И что, сильно на тебя это давит?

— Да вообще ни капельки, — рассмеялся Моргун.

— Вот именно. Воевода! — воскликнул я, увидев Никиту, который выбегал из казармы. За ним спешили остальные бойцы, уже вооружённые.

— Стройся! — рявкнул он своим, а затем спросил у меня: — Каков приказ, ваше благородие?

— По коням. Взять лучемёт, луки и магические стрелы. Выдвигаемся.

— Так точно!

Через несколько минут мы уже скакали к границе под аккомпанемент продолжающихся взрывов. Сожжённый ночью блокпост фон Бергов до сих пор слегка дымил, а рядом с ним собралось около сотни солдат. Два взвода с офицерами, не меньше.

При виде нас они тут же рассыпались по окопам и другим укрытиям. Артиллерия была слишком далеко — пушки стояли на горизонте и били, видимо, на пределе своей дальности. Над ними то и дело поднимались облачка дыма, а через несколько секунд в небе грохотали взрывы.

— Дружина, к бою! — приказал я. — Готовь лучемёт, огонь по команде. Магические стрелы наложить!

— Есть!

Я специально приказал взять с собой именно луки, а не уставные арбалеты. Те обладали большей пробивной силой, и из них было легче целиться, но стрелять навесом было лучше из луков.

— У них дизельные генераторы, — Никита указал на дым, с двух сторон поднимающийся из окопов.

— Хочу своими глазами увидеть, что получится, — ответил я.

Генераторы враги запустили именно затем, чтобы противостоять нашей магии. И мне было очень интересно провести пару экспериментов.

Видя, что стрелы наложены, я кивнул воеводе. Тот поднял обнажённую саблю, и дружинники натянули тетивы. Добрынин резко опустил руку, и стрелы устремились вверх.

Зачарованные элементом Огня, в воздухе они замерцали оранжевым. На подлёте к позициям противников взорвались, обрушиваясь пламенем на окопы. Но не долетев до земли, пламя рассеялось в воздухе.

Ответной стрельбы не последовало — в отличие от барона фон Берга, полевые офицеры понимали, что это бесполезно.

Значит, вот как. Технологическое поле рассеивало магию точно так же, как магия не давала пороху детонировать. Взрыватели на своих снарядах враги настроили так, чтобы взрыв происходил в воздухе. Иначе бомбы просто падали бы на купол, как камни — ну а так били по нему осколками.