Чтение онлайн

Подумав об этом, я вздрогнул и выронил вилку.

– Что с вами?

– Ничего, это я все вспоминаю свою гибель. Впечатление на всю жизнь.

Она поняла, что я солгал, я заметил это по ее лицу. Зачем она согласилась поужинать? Не для того ли, чтобы доказать, что она не такая, какой я ее увидел? Посмотрим.

После ужина я вызвался проводить ее, довез до подъезда. Дом был старый, подъезд темный, с выломанной дверью.

– Я провожу вас до квартиры. А то, неровен час, какой наркоман встретится.

Она согласилась, и мы поднялись на площадку третьего этажа. Здесь горела грязная тусклая лампочка, на давно небеленной стене красовалась выцарапанная надпись "Колька и Ванька - лохи". Она остановилась перед своей дверью, повернулась ко мне. В глазах ее была какая-то неловкость.

– Ну, я пойду. Меня мама ждет. И младший брат. Ему тринадцать лет. Она посмотрела на меня с таким видом, будто извинялась за то, что не может пригласить меня к себе.

– А поедемте ко мне!
– неожиданно для себя бухнул я и похолодел.
– У меня решительно никого нет. Я вас прекраснейшим вином угощу.

Она взглянула на меня, и в ее глазах я прочел: "Вы можете думать обо мне все, что угодно, но разве одного ужина в ресторане достаточно, чтобы улечься к вам в постель?" Мы очень долго смотрели друг на друга, и я старался, чтобы она не увидела в моих глазах ничего, кроме сожаления и извинений. Потом она повернулась и ушла.

Эпизод шестой. Террорист.

Через неделю мы встретились как ни в чем ни бывало. Она посмотрела на меня благожелательно и вежливо улыбнулась, я улыбнулся в ответ. Красивая девчонка, - подумал я равнодушно, выполняя формальности. Но... Не интересная. Она думает, я стану ухаживать за ней, домогаться ее благосклонности? И не подумаю! Она красивая, но холодная как статуя. У кого возникнет желание ухаживать за изваянием? Впрочем, очень даже может и возникнуть, допускаю. Но - не у меня. Она не интересна мне.

Обменявшись дежурными фразами, мы расстались. Я прошел в комнату для сеанса, а она опустила голову к бумагам.

Я вошел и растворился в воздухе. Я не видел ни рук, ни ног, ни туловища. Вот как? Невидимка? И хорошо! Помнится, в детстве я мечтал быть невидимкой. Я хотел подшучивать над товарищами, над учителями, и, стыдно сказать, незаметно воровать сладости из магазина. Теперь же мне ничего воровать не хотелось. Я огляделся. Убогая комнатенка. Топчан в углу, покрытый цветастыми тряпками, облупленный стол с отставшим пластиком, мутное зеркало над избитой чугунной раковиной с одиноким краном, из которого мерно капала вода, скрипучий табурет, вешалка с убогой одежонкой бедняка, облезлая деревянная тумбочка. Я сел на табурет и вздохнул. Между прочим, табурет не заскрипел, как я ожидал по его виду. В комнате было оконце с подъемной рамой. Я выглянул в него, увидел двор, завешенный сохнущим бельем, услышал пронзительный женский голос, распекавший какого-то пацана.

Не понимаю. Кто я? Невидимка. Но почему? Не для того же, чтобы воровать конфеты!

Послышались шаги, звякнул замок, дверь отворилась, и в комнату вошел молодой человек, очень коротко постриженный, с густой черной бородой, смуглый, с волосатой грудью, видневшейся в распахнутом вороте рубахи и волосатыми руками. Он повалился на топчан и застонал. Меня он, конечно же, не заметил. Я удивленно разглядывал его.

– Шайтан!
– неожиданно сказал он и я вздрогнул.
– Я давно уже готов к делу! Я хочу сделать дело, но мне не дают. Почему?
– он судорожно схватил драную подушку и прижал ее к груди. В глазах его светились слезы.
– Почему? Для чего меня берегут, как говорит Ахмет? Мои братья и сестры уже давно в раю, а я ... Я все еще здесь. Почему меня так наказали? Я тоже хочу в рай! Дайте мне взрывчатку, и я взорву сонмы неверных! Они все, все отправятся в ад! А я - в рай. Убивать неверных - благое дело, угодное аллаху.
– Он закусил подушку, и одна из слезинок скатилась по щеке.

Я все понял. Это - террорист-смертник, готовый на террористический акт. Он плачет о том, что его время взорвать сотни ни в чем не повинных людей еще не пришло. Вот так так! Я ненавижу терроризм. Это для меня как Чубайс для коммунистов. И тут вдруг - вот один из них, передо мной! Несколько минут я собирался с мыслями, потом сурово сказал:

– Аслан!
– и откуда у меня в голове взялось это имя?

Он вздрогнул, принялся озираться.

– Не смотри по сторонам. Ты не увидишь меня.

– Кто ты?
– прохрипел он испуганно.
– Шайтан?

– Нет.

– Аллах?!
– ахнул он.
– Пророк?

– Тебе не дано знать - кто я. Оставь попытки дознаться.

– Ты не аллах и не пророк. Почему я должен слушать тебя?

– Потому, что тебе придется слушать. Ты заткнешь уши, но все равно будешь слышать. Ты уйдешь - я пойду за тобой. Ты будешь петь, кричать, но все равно услышишь меня. Смирись с этим.

– Почему я должен смириться? Не хочу слушать тебя, ты шайтан!

– Шайтан не я, а ты.

– Что?!
– он выпустил подушку и уставился в мою сторону черными глазами.
– Как я могу быть шайтаном?

– Ты - злой.

– Я?! Да, я злой. Я злой к неверным. Я ненавижу их.

– За что?

– За все.

– Кто-то из неверных убил близкого тебе человека? Надругался над твоей сестрой? Бил тебя? Что такого сделали тебе неверные, что ты так ненавидишь их?

– Они убили моего дядю. И троюродного брата.

– Как убили? Взорвали? Казнили?

– На войне.

– На войне? Так почему же ты не берешь оружие и не идешь воевать? Почему ты хочешь убить тех людей, которые непричастны к смерти твоих близких? Женщин и детей?

– Пусть страдают их близкие, как страдаю я.
– Он взглянул исподлобья.

– Все дело в том, что будут страдать не те, кого бы ты хотел заставить страдать.

– Это все слова!
– рассердился он.
– Демагогия! Ты - неверный и хочешь свернуть меня с пути истинного.

– А кто сказал тебе, что твой путь истинный? Ахмет? Он воюет не своими руками, а руками таких как ты, глупых мальчиков и девочек. Он воюет и присваивает себе огромные деньги. Знаешь ли ты, что у него есть вилла на Багамских островах? Видел бы ты ее!

– Ты лжешь!
– вскричал Аслан. Он был искренне обижен за Ахмета.

– Я никогда не лгу, - тихо ответил я.
– Спроси у него и посмотри, какие при этом будут у него глаза.

– Я не стану спрашивать! Ахмет беден, как и все мы. Он живет тем, что ему приносят сердобольные женщины!

– Ты наивен, как и все вы. Ты веришь, что тебя, убийцу, аллах пустит в рай?

– Да! Убийство неверных угодно аллаху!

– Это тебе сам аллах сказал? Или, опять-таки, Ахмет?

– Я не стану тебя слушать! Замолчи!
– он схватил тряпки с топчана и заткнул уши.

Я промолчал. Он посидел минуту, потом медленно опустил руки.

– Ты здесь?

– Да.

– Ты замолчал потому, что я приказал?

– Глупый, - рассмеялся я.
– Ты не можешь мне приказать.

Он насупился, стал кривить губы.

– Не говори так больше, - попросил через минуту.

– Этого я тебе обещать не могу, - я вздохнул, пожал невидимыми плечами.

– Пожалуйста.

– И не проси. Ахмет - нехороший человек. Он наживается на крови и страданиях. Идя вслед за ним, ты не попадешь в рай.