Чтение онлайн

А кстати. Они же вчера так и не досмотрели «Гимн отрицанию», как называл подборку Андрей. В своё время он сам «склеил» этот материал из фрагментов репортажей, интервью и различных программ, посвященных терроризму и, в частности, «Движению Хаос». Жаль, Гном, не оценил…

«Движение» было одной из любимых тем Андрея. Он прекрасно понимал, что люди «Хаоса», скорее всего, просто зомбированные фанатики, и то, что они делают по приказу своих главарей, это путь в никуда. Но не восхищаться их дерзостью и целеустремленностью он не мог. Угон истребителя «МиГ-35», похищение миллиардера Сенчина, неудачное, но безумно смелое нападение на федеральный банк, взрывы, поджоги, ограбления…

«Запись завершена».

Андрей достал из системы свежезаписанный диск с новостями Парижа и Санкт-Петербурга, которые планировал просмотреть во время приема ванны, ткнул на пульте «Обогрев пола» и, сняв со спинки стула халат, отправился совершать утренний туалет.

Бандероль доставили после обеда.

К тому времени Андрей уже успел искупаться, совершить пробежку по парку и даже немного погонять мяч со скучающими охранниками своего жилого комплекса, окончательно избавившись, таким образом, от всех последствий вчерашнего вечера.

Сидя за рабочим столом кабинета и рассеяно внимая «постядерным» аккордам лондонского файрджаза, он занимался подготовкой генератора стикбо-плёнки, необходимой субстанции для изменения отпечатков пальцев, когда прибыл курьер.

«На чай» вполне хватило сотни. Выпроводив юношу, Андрей прямо в прихожей вскрыл пластиковую коробку и достал удлиненный конверт из свинцовой фольги с приклееным сверху белоснежным стикером. Надписей на стикере не было.

Он поднялся обратно в кабинет, где расположился за вторым столом, поменьше, стоящим у противоположной стены, на котором помимо настольной лампы находились лишь старинный миниатюрный ноутбук и фаянсовая пепельница.

Итак, приступим. Андрей аккуратно выложил на столик содержимое конверта.

«Еврокард. Виза-Платинум».

«Дорожные расходы. Пин-код: 5555. Сумма: 20.000 евро. (вычтено из гонорара)», - гласила крошечная записка, приклеенная к кредитке. Надпись, судя по почерку, была сделана женщиной, очевидно, самой Конти. Андрей перевернул карту и прочитал имя владельца: «Oleg V. Prokhorov».

Паспорт.

Российская Федерация. Министерство иностранных дел.

Прохоров Олег Валерьевич. 14 января 1987 года рождения. Город Москва.

Теперь… Контейнер с загрузочным кристаллом для стикбо-гена. Присутствует. Очень хорошо. Десять минут потерпеть жжение от застывающей пленки - и на три недели получаем новые отпечатки пальцев, зашифрованные в паспорте двадцатизначным кодом.

Второй контейнер. Здесь, видимо, вся необходимая информация. «Распечатать, прочитать, уничтожить». Как всегда. Будет сделано.

Билет на поезд «Мегаполис-Экстра», рейс Москва - Санкт-Петербург, одноместное V.I.P.-купе. Отправление: сегодня, в 23.55, прибытие: завтра в 5.50 утра. Что ж, поспать, скорее всего, не придется. Зато никаких самолетов, и это радует.

Впрочем, его нелюбовь к полётам была вызвана вовсе не боязнью сканирования аэропортовским детектором. Слова о том, что имплантант можно засечь сканером, были ложью, направленной на увеличение гонорара, не более. Сумасшедший Лебедев, видимо предчувствуя скорый запрет своих исследований, проделал очень большую работу в поисках универсального защитного контейнера для нити и за считанные месяцы успел перепробовать не одну сотню материалов.

Камера Андрея, вживленная в его левую надбровную дугу, относилась к классу «Биокс-3. Ультра». Она практически не содержала металлов, не являлась источником микроизлучений и поэтому была абсолютно неуязвима для любых известных науке средств обнаружения.

Он подключил кристалл к компьютеру.

«Загрузка».

На мониторе отобразились три папки: «Маркус (переписка)», «Прохоров О.В. (краткая биография)», «Суперадо (общая подборка из СМИ)».

«Отправка на печать». «Переплёт».

Огромный, похожий на бачок для нагревания воды, профессиональный принтер, стоящий в углу комнаты, ожил и негромко загудел, готовясь превратить эфемерные мегабайты в аккуратные брошюры из термостойкой бумаги.

Ближайшие часы придется посвятить чтению и «вхождению в образ».

В ожидании завершения процесса печати, Андрей активировал в ноутбуке скайпфон-менеджер.

«Введите желаемый для набора номер».

– Гемоглобин, - произнес Андрей в микрофон. Звуковой анализатор «задумался» на мгновение и, опознав кодированный приказ своего владельца, послушно отправил далеко за океан невидимый импульс.

Длинные гудки.

– Здравствуйте, вы позвонили в офис компании «Рико-Терра», - произнес по-испански приятный женский голос.
– Пожалуйста, оставьте своё сообщение после звукового сигнала, и мы вам перезвоним. Спасибо.

– Вадик, трубочку возьми.

Послышалась приглушенная музыка на фоне какого-то шума, похожего на звук двигателя.

– Привет, Рубин, - ворчливо отозвался мужской бас, - чего надо?

– Ты, где, Вадик? Опять в Майами, в молодость играешь?

– У тебя на бороде. Говори, что хотел.

– Сегодня кто-нибудь звонил?

– Да. Часа четыре назад. Скачали реквизиты «Каймана».

– Голос какой? Мужской или женский?

– Женский. Он записан. Нужен?

– Нет. Какие ещё новости?

– Процесс мировой глобализации выходит из-под контроля.

– Вадик, я серьезно.

– И я серьезно. Денег ждешь от кого-то? Так и скажи. Сколько?

– Двести штук. Фунтов.

– Нехило. О’кей. Упадут - пришлю квик-слип, как обычно. Это всё?

– В общем, да. Поживаешь как?

– Рубин, тут меня офицер ждёт.

– Какой ещё офицер?

– Такой. Скорость я превысил… В общем, бывай здоров.

– Ну, пока.

Три часа пролетели незаметно.

Сначала Андрей пролистал «свою биографию». Родился-учился, служил-торопился. Всё коротко и ясно, нужно только даты подучить на всякий случай.

Затем диалоги с Маркусом.

Здесь уже объем материала оказался совсем другим: он был не просто большой, а пугающе огромный. Хорошо ещё, что Конти заранее поработала над текстом, выделив в нём все ключевые и особо значимые места, а то бы Андрей не управился и за неделю.

Основная часть диалогов, на удивление, состояла из обычного трёпа старых приятелей, шуток, каких-то бытовых мелочей, и лишь изредка разговоры заходили о серьезных вещах. Причем порой создавалось впечатление, будто каждый из говоривших не особо интересовался словами собеседника, торопясь излить свои собственные тезисы, как это зачастую бывает во время излишне эмоциональных споров.