Чтение онлайн

– Инферно - это вселенское зло. В древности считалось, что его носителями являются служители ада. Оказывается, нет: у каждого из нас есть своё, персональное инферно!

– Послушай, старик, по-моему, мы с тобой засиделись…

– Да брось, Андрюха, я вовсе не настолько пьян, как ты думаешь… Так вот. Персональное инферно - это человеческая агрессивность, бессмысленное желание творить зло, слепое упрямство дикаря и страх. Страх тьмы и небытия. Страх смерти.

Несмотря на то, что инферно живет в каждом человеке, на свете существует немало тех, кто способен противостоять этому злу и даже изгнать его из своей души. Мозг именно таких людей и оказывался генератором некой загадочной ауры, которую Якушев время от времени засекал своими приборами.

– Что ж, теперь я понимаю, почему его называют Последний Еретик. Получается, что достаточно сделать доброе дело и сразу начнешь светиться в профильном мониторе светом праведника и носителя концепции «новой биофизики». Что ж, неплохой индикатор добра и зла. Ай да Якушев!

– Ты зря веселишься. Это едва уловимое излучение, которое и излучением-то назвать нельзя, а так, флюиды, тем не менее, фиксируемые аппаратурой, почти всегда обнаруживается у людей с развитым интеллектом и активной жизненной позицией, а кроме того - у детей, добровольцев «Армии Спасения» и служителей культа.

– Постой. Ты что, всё это - серьезно?

– Абсолютно.

– Праведники «светятся» в индикаторе Штольца?

– Если отбросить твою дурацкую иронию, то примерно так оно и есть.

– Нет, ну ты это брось. Агрессия - неотъемлемая черта человека. Без неё он никогда бы не стал «венцом творения», а до сих пор сидел бы на дереве и жевал неспелые бананы да кислые яблоки!

– Не путай душу и яблоки! Речь идет вовсе не о биологически обусловленной агрессии, направленной на борьбу за выживание и не о злости или азарте человека-исследователя.

Я говорю о другом. Об изначальном вселенском зле, которое иррационально, деструктивно и не является частью человеческой природы.

– Неужели ты говоришь о Дьяволе? Ты, учёный?!

– Да причем тут Дьявол! Впрочем, какое, вообще, значение могут иметь термины? Ты только вдумайся: человеческий мозг способен порождать волны, а мы, люди науки, можем влиять на эту способность!

– Интересно, как это Якушев повлияет на чье-то персональное инферно, если оно, как ты говоришь, даже не часть человеческой природы?

– Так вот именно поэтому он и вызвал меня!

– То есть, влиять будешь ты?

– Во всяком случае, то, чем я занимаюсь, очень близко к понятию «изгнание инферно». Этакий научный экзорцизм.

Проходя мою терапию, пациенты, под гипнозом или без него, на довольно долгое время избавляются от многих неприятных вещей внутри себя, в том числе - и от совершенно чуждого им зла. Я надеюсь, ты ещё помнишь, насколько успешными были мои сеансы?

– Разве такое можно забыть? «Приговоренный к пожизненному заключению Лога Смерть добровольно жертвует больным все свои органы!» Не репортаж - бомба! Жаль только, результат твоего воздействия не вечен… Хорошо, и чем же конкретно ты собираешься заниматься на Монте-Сарро?
– Андрея уже клонило в сон, и он искал подходящий повод закончить беседу.

– Ты прав, исцелить раз и навсегда - нельзя. Если бы мы знали способ проникать в самую глубь долговременной, а ещё лучше - генетической памяти, мир бы избавился от множества психических расстройств… - Виталий замолчал, глядя куда-то вдаль.
– А у Якушева я буду заниматься тем же самым: лечить людей и очищать испытуемых от их персонального инферно.

Ведь сейчас у меня в руках - просто уникальные разработки нейро-лингвистического воздействия, можно сказать, волшебные тексты, внимая которым человек почти гарантированно избавляется от зла и агрессии на весьма ощутимый промежуток времени…

– Ну, хорошо. Это я понял. Ты будешь делать из людей праведников, а Якушев - измерять толщину нимба. Но зачем всё это нужно «Клон-Матрикс»? Неужели они задумали клонировать самого Мгангу Сапфира?

– Старик, мы говорим сейчас об очень серьезных вещах!

Руководство «Си-Эм-Джи» считает, что недавняя, вызванная бесконтрольным производством клонов мировая катастрофа, которую едва успели предотвратить, стала возможной именно из-за отсутствия полной идентичности разума «биологической модели» с разумом прототипа.

Вот они и желают добиться полной идентичности, используя опыт многих учёных, в том числе и опыт Якушева. Возможно, они решили, что мозг клона обязательно должен излучать «волну».

– «Добрые» клоны? Ну-ну… Слушай, Виталик, пожалуй, я лягу поспать, не возражаешь? А то завтра, на самом деле, сложный день.

– Ради Бога, чего ж сразу не сказал?
– Храмов нетвердо поднялся.
– Но учти, Андрюха: инферно становится всё больше, а их - всё меньше!

– Не понял. Кого - их?

– Людей. Тех, у кого душа осталась. Кто, как ребенок, способен разумом своим порождать «волну»… Их всё меньше и меньше! И ни я, ни Толя Якушев - никто из смертных уже не в силах это остановить… А знаешь, что будет, когда вообще ни одного не останется?

– Догадываюсь. «Бритиш Петролеум» упадут на тридцать пунктов?

– Эх, «Рубик»… Цинизм москвича убил в тебе поэта… Хорошо, хорошо! Ухожу!

Андрей уже расправил постель и собирался ложиться, когда дверь его купе вновь приоткрылась. Храмов был явно пьян, без пиджака, и выглядел совершенно разбитым.

– Знаешь, Андрюха… Иногда мне снится очень странный сон. Я вижу, как на Землю падает огромный метеорит. Затем удар, взрыв… Вспышка до того яркая, что я просыпаюсь…

Но самое страшное не это. Страшно то, что планета пуста. Нет ни людей, ни животных, ни птиц. Только мох и трава. И призраки…

И черные пятна городов.

Мертвых городов мертвого мира.

– 6 -

«Феномен Санкт-Петербурга до сих пор не разгадан.

Попадая сюда впервые, ты оказываешься беззащитным перед этим городом.

Он велик и страшен.

Он бьёт тебя по нервам, вгоняет в беспричинную тоску своей потусторонней энергетикой, и, очнувшись в очередной раз где-нибудь на пустынной набережной, стоя под холодным дождем, близкий к самоубийству, ты задаешься вопросом: «За каким дьяволом я сюда приехал?»

Но уже через неделю, так и не успев понять, в какой именно момент случилась чудесная метаморфоза (быть может, во сне?), ты шепчешь: «Любимый Питер, куда бы не бросила меня злая судьба, отныне я - навсегда с тобой!»

Вечное очарование Петербурга. Отель «Пушкинъ».

Люксы от 900 евро».

Андрей положил буклет обратно на стойку и направился к свободному турникету «Миграционного контроля».

– Цель поездки?

– Служебная.

– Время пребывания?

– Две недели.