Чтение онлайн

Фридрих со всем согласился, а когда вознамерился воздать должное полу супруги своей, которую он столь жестоко обидел, слезы увлажнили глаза его.

— Ах, друг мой, — молвил Фридрих, — будьте снисходительны и избавьте меня от упреков: чем больше истерзанная душа моя напоминает мне о моих ошибках, тем больше я хочу отыскать ту единственную, кто сможет исцелить меня.

— Если ваша супруга бежит от вас, полагая, что вы провинились перед ней, вам будет сложно ее отыскать.

— Не кажется ли вам, сударь, — подал голос Мерсбург, — что в таком положении принцу лучше бы вернуться к себе во владения?

— Да, но там он не найдет жену, а он твердо решил ее найти. Чтобы не чувствовать себя одиноким, ему надобно делить дворец с любимой супругой. Поиски заставляют забыть печаль, занимают сердце и успокаивают ум. Не стоит останавливать его, пусть ищет, но, когда убедится, что искать долее напрасно, он обязан, исполняя долг свой, снова сесть на трон. Любой государь полагает счастье своих подданных собственным счастьем; как только государь начинает радеть лишь о личном благе, смысл его правления пропадает. Не ради счастья одного, а ради блага всего народа Небо вручает скипетр в руки правителя; монарх, не заботящийся о вверенном ему народе, небрежением своим делает сей народ несчастным, и тогда вина его велика.

— Что ж, — воскликнул Фридрих, — я продолжу поиски, но, если удача отвернется от меня, я исполню свой долг и вернусь на трон, дабы с возвышения его созерцать чужое счастье, сознавая, что в разрушении собственного повинен я сам. Ах, что, кроме горьких сожалений, ждет меня впереди, если я не отыщу ту единственную, кто сможет развеять мою печаль или же разделить ее со мной?

Увидев, как гарнизон и слуги почтительно отдают ему честь, Фридрих удивился и попенял коменданту; тот ответил ему:

— Ваша светлость, если вы не пленник, значит, я обязан относиться к вам как к правителю. Принцу я обязан почтением, дружбу узника я постараюсь заслужить… Сколь сладостно быть другом несчастного! Ах, ваша светлость, улыбка страдальца стоит дороже всех благ фортуны!

Уезжая, наши рыцари единодушно решили, что в нынешнее время не часто встретишь воина, наделенного недюжинным умом и кристальной честностью.

Покинув замок благородного коменданта, принц Саксонский вознамерился ехать в Трир. Пока он едет, мы вернемся в темницу тайного трибунала, где, утратив последнюю надежду, стенает несчастная Аделаида.

На все просьбы принести платье, подобающее их полу, дамы получили отказ. По словам Штольбаха, судьи хотели, чтобы обвиняемые предстали перед судом в том же платье, в каком они прибыли в темницу; мужская одежда станет уликой на суде.

Время шло, тревога обеих женщин нарастала; наконец явился Штольбах и объявил, что сейчас отведет их к судье. Они снова стали просить его дать им женское платье. Напрасно… пришлось подчиниться. Какое унижение для самой гордой принцессы Германии!

Войдя в крохотный темный зал суда, принцесса едва не вскрикнула от удивления: посредине, на председательском месте сидел майор Крейцер, отец Батильды, бывший комендант Торгау; неужели это ему предстоит решать участь ее и ее спутницы? Рассмотрев обвиняемых, изумленный Крейцер бросился к дочери и заключил ее в объятия; не в силах справиться с волнением, он отправил обеих женщин обратно в темницу, пообещав вскоре прийти к ним и все объяснить. В тот же день он явился к ним.

— Под предлогом усиления строгости содержания вашего я велел никого к вам не пускать, так что времени для разговоров у нас достаточно, — сказал он. — Начну с самого главного: ваш побег из крепости устроил граф Мерсбург.

— Мы знаем, — ответила Аделаида.

Разумеется, — перебила ее Батильда, — и он, без сомнения, сделал это из лучших побуждений.

— Но в таком случае, почему он прячется? — произнесла Аделаида.

— Граф знает, где вы сейчас находитесь? — поинтересовался Крейцер.

Нет… — неуверенно произнесла принцесса. — Хотя… но кто тогда следует за нами по пятам с тех самых пор, как мы бежали из Торгау? Кто рассказал о нас Шиндерсу, который заточил нас в башню, а потом и в эту тюрьму? Почему мы очутились здесь и на каком основании нас здесь удерживают?

— Не могу вам сказать, — ответил майор, — ибо знаю только, что вас обвиняют в убийстве. Уверен, обвинение это — ложь, а улики — поддельные, но для судей здешнего трибунала главное не установить истину, а наказать кого-нибудь. За всем этим явно просматривается могущественная рука и происки тайных агентов, имена которых мы никогда не узнаем. Я, разумеется, попытаюсь спасти вас всеми доступными и известными мне способами. И все же подумайте, кто, оставаясь невидимым, громоздит всю эту гору лжи?

— Увы, мы не знаем…

— Может, сударыня, когда-нибудь мы это и узнаем, — промолвила Батильда, — но сейчас, пользуясь выпавшей нам удачей, попросим отца рассказать нам, каким образом он — к счастью для нас — оказался в этом узилище.

— Сместив меня с поста коменданта, — начал майор, — принц Саксонский приказал мне возвращаться обратно в полк, где известие о моей немилости сослужило мне дурную службу. Прежние товарищи встретили меня столь сурово, что я решил оставить службу; вспомнив, что когда-то в юности я изучал законы, я решил попробовать себя на поприще законника, и, как оказалось, не зря, ибо мне сразу сопутствовал успех; так я очутился здесь… И благодарю за это Небо, ибо именно этому случаю я обязан счастьем обретения и дочери своей, и своей повелительницы.

Батильда тотчас принялась уверять отца, что больше никогда с ним не расстанется, но честный Крейцер деликатно намекнул ей, что чем сильнее страдания принцессы, тем больше она нуждается в заботе спутницы своей, а посему им обеим надобно думать только о побеге.

— За мной постоянно следят, — сказал Крейцер, — и я не вправе распахнуть перед вами двери… Вы даже не представляете, насколько жестоки здешние порядки: стоит мне открыто выпустить вас, как я немедленно займу ваше место. Поэтому бежать вам придется тайно: я даже не смогу достать вам иного платья. Вот четыреста флоринов, кои мне удалось сэкономить: их хватит вам, чтобы добраться до Дрездена, куда я, сударыня, — обратился он к принцессе, — настоятельно советую вам направиться; там вы сможете приобрести одежду, подобающую вашему полу.

— …и оказаться во власти того, кто приказал заточить меня в темницу, того, кто до сих пор преследует меня своей яростью! О нет! Ни за что!

— Как знать, — произнес Крейцер, — чувства его могли измениться, и, возможно, он уже готов на все, лишь бы вновь обрести вас. Во всяком случае, могу сказать вам точно: он вас разыскивает.

— Чтобы погубить меня.

— Ах, — воскликнул отец Батильды, — мне кажется, чувства его далеко не столь свирепы.

— Мой дорогой Крейцер, я не люблю принца, а потому ничто не заставит меня вернуться к нему; вдобавок у меня имеются веские основания опасаться его.

— Но неужели вы намерены всю жизнь скитаться по Германии? Пристала ли такая роль принцессе Саксонской?

— Нет, и я согласна, что долг обязывает меня вернуться к тому, кого отталкивает мое сердце; но с ним я не обрету покоя. Поэтому, если я буду уверена, что супруг мой по-прежнему настроен против меня, я удалюсь куда-нибудь в уединенную обитель и там буду ждать, что приготовит мне судьба.