Чтение онлайн

Опыты эти сводились к взрывам при помощи гальванических батарей на глубине около двух с половиною метров пороховых зарядов весом от одного до полутора пудов. Заряды прикреплялись к концу 15-метрового тонкого бревна, служившего продолжением форштевня броненосной лодки "Опыт". Взрывы производились при различных скоростях хода судна. Во время производства опытов была взорвана пудовым зарядом стоявшая на якоре шхуна "Метеор", к которой "Опыт" подходил малым ходом.

Опыты дали положительные результаты. Они показали большие перспективы развития минного оружия. "Всеми этими опытами, - писал Бутаков, - Комиссия под моим председательством пришла к убеждению:

1. Что идея миноносных панцырных судов заготовляет нам возможность иметь самое сильное оружие из всех досель придуманных.

2. Что заряд в 1 пуд произведет страшное разрушение в неприятельском судне при совершенной безопасности от этого для минного судна.

3. Что заряд этот совершенно безопасно можно увеличить до 11/2 пудов, если мина в расстоянии от своего носа (т. е. от форштевня корабля.
– Авт.) на 37 футов.

4. Что такой же заряд можно употреблять и на расстоянии значительно меньше 37 футов; но, проектируя миноносное судно, лучше удержать эту длину шпирона, крепость дна железных броненосных судов может потребовать зарядов более 11/2 пудов"{97}.

Эти испытания имели огромное значение для дальнейшего развития минного оружия в русском флоте. Они явились теоретической и практической предпосылкой появления шестовых мин и нового класса боевых кораблей, их использовавших, - минных катеров, которые с успехом действовали во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов.

* * *

Кампании 1860, 1861 и 1862 годов были одним из важнейших периодов в жизни и деятельности Бутакова. В этот период, командуя большим соединением винтовых кораблей, он на практике проверил и привел в стройную систему разработанные им правила эволюции паровых судов. Девятилетние упорные изыскания завершились успехам. Отличные результаты, достигнутые в подготовке практической эскадры в маневрировании соединением, подтвердили большую ценность этой работы Бутакова. Во время короткого пребывания за границей осенью 1860 года он воочию убедился, насколько иностранные флоты отстали в этом важном вопросе. Теперь предстояло обобщить полученный опыт и подготовить работу к изданию, чтобы сделать ее достоянием всех офицеров русского флота.

"Новые основания пароходной тактики"

Заграничная командировка, в которую был послан контр-адмирал Бутаков, была непродолжительной по времени, но весьма полезной для русского флота.

В это время в России развертывалось строительство паровых броненосных судов. Уже была спущена на воду канонерская лодка "Опыт", русские кораблестроители готовили расчеты по строительству больших броненосных кораблей, а ученые разрабатывали важнейшие проблемы устройства судовых паровых котлов. Морской ученый комитет изучал представленный И. Ф. Александровским проект подводной лодки. В это же время на русском флоте велись работы по дальнейшему развитию артиллерии и минного оружия. Поэтому поездка за границу широко эрудированного во всех отраслях военно-морского дела русского адмирала могла принести большую пользу русским изобретателям, так мак она давала возможность ознакомиться с опытом иностранных конструкторов и в своей работе не повторить их ошибок.

9 октября 1862 года Григорий Иванович прибыл в Лондон. Здесь он познакомился со строительством военных кораблей с башенными орудийными установками, позволяющими вести артиллерийский огонь независимо от курса стреляющего корабля и его положения по отношению к кораблю противника. Познакомился Бутаков и с новыми системами артиллерийских орудий, изготавливавшихся на заводах Армстронга. Не ускользнуло от его внимания торгашеское отношение англичан к производству морского оружия. "Так как английское правительство, - писал Бутаков 23 ноября 1862 года в письме генерал-лейтенанту Терентьеву, - связано с Армстронгом обременительным контрактом и в случае отказа должно заплатить ему большую неустойку, то во всех состязаниях Армстронга с Витвортом оно оказывает первому покровительство, доходящее до пристрастия"{98}.

В начале 1863 года Григорий Иванович возвратился из заграничной командировки и вскоре был назначен военно-морским атташе в Англию и Францию, куда он и выехал.

Находясь за границей, Бутаков принял самое деятельное участие в контроле за строительством и в отправлении в Россию построенных для нее здесь броненосных судов. Дело это оказалось очень сложным.

В это время резко обострились взаимоотношения между Россией, с одной стороны, и Англией, Францией и Австрией, с другой. Поводом к обострению явился так называемый "польский вопрос". 23 января 1863 года в Польше началось восстание против гнета русского царизма. Восставших поддержали Англия, Франция и Австрия, потребовавшие от русского правительства предоставления Польше политической самостоятельности. Но отнюдь не о судьбе польского народа заботились правительства западноевропейских держав. Они стремились к дальнейшему ослаблению России путем отделения от нее Польши, на территорию которой с вожделением поглядывали правители Австрии и Пруссии. Бисмарк так и заявил, что едва Россия освободит поляков, "мы начнем действовать, займем Польшу, и через три года там все будет германизировано". Правительства Англии, Франции и Австрии рассчитывали, что ослабленная Крымской войной Россия не сможет противостоять их натиску. Однако расчеты эти оказались преждевременными: русская дипломатия сумела дать отпор западноевропейским политикам.

В то время, когда шла напряженная дипломатическая борьба, отношения между государствами были крайне натянутыми, война казалась неизбежной. В связи с этим русское морское министерство решило ускорить отправление в Россию из Англии броненосной батареи "Первенец", несмотря на то, что ее постройка еще не была завершена. Руководители министерства хорошо помнили, что, начав Крымскую войну, английское правительство подвергло секвестрации{99} строившиеся в Англии русские суда.

Бутакову удалось добиться отправки броненосной батареи в Россию. Но и тут не обошлось без инцидента. Когда "Первенец" проходил мимо Вулича, поднялся ветер, и русский корабль, сильно рыскнув, ударил английское госпитальное судно. С большим трудом Бутакову удалось уладить это недоразумение.

Осенью 1864 года Григорий Иванович переехал в Ниццу и, живя здесь, побывал в южных французских портах. Он ознакомился с новым типом французских военных судов. Это были блиндированные разборные лодки малого углубления и большой боевой силы, состоявшие каждая из семнадцати отдельных отсеков, легко перевозимых на транспортах и по железным дорогам. "Эти лодки можно построить, - доносил Бутаков управляющему морским министерством, бесчисленное множество в самый короткий срок, ибо самые ничтожные котельные заведения могут предпринять их постройку.

Французы могут послать их в Кельн для действий по Рейну или перевезти на любую реку в Европе, где будет театр войны. В Китае и Кохинхине у французов много разборных канонерских лодок, доставленных на транспортах и собранных на месте... Мы можем строить их по Волге или Каме и в данный момент перевезти на Дон и в Керчь или в Астрабад, или же доставить на Ладожское озеро или в Неву по каналам, на барках, и в Ригу по железной дороге..."{100}.

Познакомился Бутаков и с французской подводной лодкой-тараном "Ле-Плонжер" ("Нырок"), проходившей в то время испытания. Это было стальное судно сигарообразной формы, длиною 44 метра, водоизмещением в 460 тонн. В движение оно приводилось пневматической машиной мощностью в 68 л.с. Сжатый воздух для машины хранился в 23 баллонах под давлением 12 атмосфер. Как ни старались, но повысить давление воздуха не удалось, его хватало только на два часа работы машины, обеспечивавшей подводной лодке четырехузловый ход. В носовой части лодка имела шпирон, к концу которого была прикреплена коробка с пороховым зарядом.

Ударив (корабль противника и оставив шпирон в его днище, "Нырок" должен был отходить задним ходом, выпуская проволоку, соединявшую пороховой заряд с гальванической батареей, находившейся внутри лодки. Взрыв производился после отхода "Нырка" на безопасное расстояние. Боевое значение "Нырка" было весьма невелико, особенно против кораблей со стальным корпусом. Если бы даже подводной лодке удалось пробить шпироном днище корабля противника, что было, также мало вероятно, удар шпирона о днище был бы услышан и лодка, обнаруженная к тому же и по пузырькам отработанного воздуха, подверглась бы немедленному преследованию и уничтожению.