Чтение онлайн

На следующий день шведский флот ушел в направлении Карлскроны, а эскадра Чичагова направилась к острову Борнхольм.

Русско-шведская война 1788–1790 гг. Ревельский бой 2 мая 1790 г.

Худ. А.П. Боголюбов

22 июля (1 августа) копенгагенская эскадра Козлянинова встретилась с эскадрой В.Я. Чичагова. Объединенная эскадра несколько дней крейсировала в районе островов Борнхольм и Готланд и мыса Дагерорт. Шведский флот укрылся в Карлскроне и больше не показывался, а обе русские эскадры 16 (28) августа 1789 года вернулись на Ревельский рейд.

Старый адмирал всецело доверял своему сыну Павлу и, зная о его личных качествах и профессионализме, не колеблясь ставил его на самые ответственные участки в морских сражениях.

Вот характерный пример. 2 (13) мая 1790 года шведский флот в составе 22 линейных кораблей и 4 фрегатов атаковал в Ревельской бухте стоявшую на рейде русскую эскадру, которой командовал В.Я. Чичагов.

Обнаружив стремительно приближающийся шведский флот и понимая, что для снятия с якорей и развертывания в боевой порядок не было времени, адмирал Чичагов принял решение, которое грубо нарушало морской устав, но давало шанс на победу. Он приказал оставаться на якорях. Русская эскадра была выстроена так, что шведские корабли, сближаясь на дистанцию артиллерийского огня, должны были проходить вдоль русской линии, подвергаясь сосредоточенному огню всех кораблей. Центральное место в строю русских кораблей занимал флагманский корабль «Ростислав», которым командовал Павел Чичагов. Русские корабли за короткое время произвели 13 тысяч выстрелов. В итоге огонь с более устойчивого положения русских кораблей на якорной стоянке превзошел по меткости огонь шведских кораблей, которые раскачивались на высокой волне. Мощь и меткость огня «Ростислава» обратили в бегство шведский вице-адмиральский корабль. А капитан другого неприятельского корабля «Принц Карл» не нашел иного способа приостановить шквальный огонь артиллеристов «Ростислава», как сдаться в плен, подняв вместо шведского русский флаг и став на якорь рядом с «Ростиславом». В Ревельском сражении шведы потеряли более 200 человек убитыми, 500 моряков попали в плен. Русская эскадра, сражаясь против втрое превосходящего по силе противника, не потеряла ни одного корабля.

Императрица по достоинству оценила заслуги адмирала и всех, кто отличился в Ревельском сражении. В числе награжденных был и капитан 2-го ранга Павел Чичагов. В Рескрипте Екатерины II о его награждении говорилось: «Усердная ваша служба и искусство командования кораблем “Ростиславом” во время бывшего между Нашим и неприятельским флотом и на Ревельском рейде сражения, где вы сверх других неустрашимых действий порядочным своим распоряжением и меткостью стрельбы первый со взятого в плен шведского корабля сбили стеньгу и, приведя его тем в расстройство, принудили по влечению ветра уклониться к линии Наших кораблей и отдаться в плен, учиняют вас достойным ордена Нашего военного Святого великомученика и Победоносца Георгия. На основании установления его Мы вас кавалером того ордена четвертого класса Всемилостивейше пожаловали и, знаки его при сем доставляя, повелеваем вам возложить на себя и носить узаконенным порядком. Удостоверены мы впрочем, что вы, по луча сие ободрение, потщитеся продолжением ревностной службы вашей вяще удостоиться монаршего Нашего благоволения» [19] .

Флагманский корабль «Ростислав» под командой Павла Чичагова прославился также участием в Выборгском сражении. Как известно, в мае 1790 года шведский король Густав III со своим галерным флотом с десантом на борту прорвался в Выборгский залив, вошел в пролив Бьёркезунд в готовности совершить бросок галер на Санкт-Петербург и захватить столицу России.

Пытаясь обеспечить успех задуманной операции, шведский флот вел ожесточенный бой против кронштадтской эскадры у Красной Горки, но осилить русских шведы не смогли. Увидев приближающуюся ревельскую эскадру адмирала В.Я.Чичагова, шведы решили укрыться в стесненном шхерами Выборгском заливе.

Адмирал Чичагов немедля блокировал весь шведский флот. После напряженного противостояния шведский король решился на прорыв между русскими кораблями. И снова отличились артиллеристы флагманского корабля «Ростислав», действиями которых умело руководил его командир Павел Чичагов. В этом сражении русские моряки уничтожили треть кораблей шведского флота. Флот адмирала Чичагова в корабельном составе потерь не имел. Выборгское морское сражение окончательно убедило шведов в морском могуществе России и в невозможности вступать один на один в единоборство с ней.

Морское сражение при Выборге 23 июня 1790 г.

Худ. И.К. Айвазовский

С донесением государыне о блестящей победе адмирал Чичагов послал своего сына Павла, который был пожалован из рук самой императрицы золотой шпагой с надписью «За храбрость» и получил 1000 червонцев. Павел также был произведен в капитаны 1-го ранга. «Ему было тогда всего 22 года, небольшого роста с женоподобным лицом, он казался совершенным мальчиком», – писал Леонид Михайлович Чичагов. При этом он высказал одно важное соображение: «Тут впервые юноша заметил, что товарищи ему завидуют, смотрят на него как на баловня счастья, злословят его и ценят его не по достоинству. Зависть офицеров оскорбляла молодого Чичагова, и это гнусное чувство он заметил в А.С. Шишкове, состоявшем при адмирале Чичагове адъютантом» [20] . Об отношении к нему со стороны Шишкова Павел Чичагов рассказал отцу, предложив послать завистника к императрице со следующим донесением о победе, дабы рассеять его неприязнь. Так и поступили. Но этот шаг отнюдь не образумил Шишкова, который, как мы увидим далее, сыграет далеко не последнюю роль в интригах против Павла Васильевича.

Императрица Екатерина II

В 1793–1794 годах Павел командует кораблем «София Магдалина», курсирующим в составе эскадры вице-адмирала Мусина-Пушкина на Балтике.

Но вернемся к тому времени, когда в полной мере проявились качества Павла Васильевича как моряка-профессионала, готового постоять за честь своей Отчизны.

Восьмилетняя морская служба ясно показала Павлу недостатки нашего флота и побудила желание их устранить. Поэтому он стал просить отца отпустить его за границу для продолжения образования.

В своих «Записках» Павел Васильевич потом напишет о причинах этой поездки: «…Страсть моя к моему ремеслу дошла до высшей степени. Имев случай видеть вблизи несовершенства русского флота, я был ими раздражен и пламенно желал после столь долгого изучения теорий поставить себя в возможность увидеть собственными глазами практику английских моряков. Англия, кроме признанного превосходства своего флота, имела для меня еще другую привлекательность: я был заинтересован ее образом правления и очень радовался случаю изучить его. Поэтому я умолял отца моего дозволить мне… посетить эту страну. Я предполагал также отправиться затем в Америку и совершить другие путешествия для приобретения опытности» [21] .

В 1792 году адмирал В.Я. Чичагов решил командировать Павла вместе с его братом Василием в Англию для изучения морских наук. Получив соответствующее разрешение императрицы, он поручил их учителю С.Е Гурьеву, профессору математики из Артиллерийского кадетского корпуса, сопровождать их.

В письме к русскому послу в Лондоне С.Р. Воронцову от 3 июня 1792 года приближенный императрицы граф А.А. Безбородко писал: «Двое сыновей Василия Яковлевича Чичагова по дозволению Ее Величества отправляются для практического научения морскому делу в Англию. Я прошу ваше сиятельство удостоить их вашей благосклонности и покровительства и быть им руководителем в добром намерении их» [22] .

В Англии они находились в 1792–1793 годах. Не стесняясь возраста и высокого чина, братья Чичаговы и Гурьев поступили в английскую школу, стали усиленно заниматься английским языком и плавали на британском торговом судне простыми матросами.

В Лондоне Павел познакомился с российским послом графом С.Р. Воронцовым, ставшим впоследствии его близким другом и сыгравшим в его жизни очень важную роль. Однако их первая встреча едва не стала последней. Дело в том, что Павел был прямолинеен и ему порой не хватало сдержанности. Так, на обеде у Воронцова Павел, отстаивая свою правоту, заявил, что за время двухлетнего пребывания в Англии он ничему новому не научился, добавив при этом, что «последний офицер русского флота более знающий и грамотен, нежели офицер флота английского». Воронцов попытался урезонить Павла: «Да будет известно вам, что самый ничтожный мичман Англии знает больше русского адмирала». На это Павел ответил: «В вашей сентенции, граф, усматриваю личное оскорбление, ибо являюсь мичманом, а мой отец адмирал флота русского» [23] . Забегая вперед, скажем, что Воронцову представилась возможность изменить свое мнение о Павле и убедиться, что он истинный патриот России.

За время своего пребывания в Англии Павел Васильевич, знавший к тому моменту французский и немецкий, выучивает и английский язык, а также знакомится с рядом английских офицеров. С этого момента он становится одним из первых русских англоманов. В Соединенном Королевстве ему нравится практически все: правила поведения, способ правления, организация флота и принципы строительства кораблей.

Чтобы ознакомиться с английской морской практикой, братья Чичаговы и Гурьев отправились простыми матросами на британском торговом судне в дальнее путешествие в Америку. Однако из-за сильных встречных ветров на выходе из Ла-Манша судну пришлось вернуться обратно в английский порт, где стало известно, что французский Конвент объявил войну Англии. В создавшихся условиях наши практиканты решили вернуться в Россию.