Чтение онлайн

– Вы думаете, я беспричинно раздуваю сомнения?

– Не знаю. То, что твой Золотов враль, еще ни о чем не говорит. Ну хвастался дедом, ну поил дурех портвейном вместо заморского вина, что из этого? И неясность картины преступления может объясняться очень просто: все пьяны, где уж тут восстановить детали! А раз так - твои сомнения повисают в воздухе. Если бы был хоть один факт, один камень для опоры...

Лагин прав. И когда я вышел на улицу, сомнения почти перестали меня мучить. Стоял мягкий теплый вечер, недавно прошел дождь, и воздух был чистым и непривычно свежим, асфальт впитал воду и оттого казался гладким и жирным. Я прошел через аккуратный, с умытой зеленью сквер и собирался повернуть к дому, когда меня окликнули.

Сухощавый, юркий и отчаянный Коля Таганцев, с ним здоровенный Роман Полугаров и Костя Азаров из ОБХСС. Все трое радостно улыбаются.

– Ты как раз кстати.
– Таганцев хлопнул меня по плечу.
– Пойдем в "Интурист" поужинаем.

– Вам что, опять зарплату повысили?

– Еще нет, но повод есть - Ромка старшего лейтенанта получил.

Предложение было заманчивым, но кое-что меня смущало.

– Неудобно, в своем районе...

– А что тут неудобного?
– прогудел Полугаров.
– Что мы, не можем в нерабочее время за свои деньги в ресторан сходить?

Несмотря на ранний час, ресторан был почти полон. На низкой эстраде рассаживалась за инструменты четверка длинноволосых молодцов.

Мы сосредоточенно поглощали пищу и слушали музыку. Певица низким, чуть хрипловатым голосом повествовала о девушке, сообщающей матери, что она влюбилась в цыгана по имени Ян. Девушка была примерной дочерью и подробно информировала родительницу о вкусах и запросах своего избранника. Ян оказался разносторонней личностью: он любил золотые кольца, дорогие шубы и вина армянского разлива. Н-да... То-то мама обрадуется!

Из-за столиков поднимались пары и выходили на танцевальную площадку под сплошную россыпь хрустальных многоцветных светильников. На плечо легла чья-то рука, я скосил глаза и увидел тонкие пальцы с аккуратным маникюром - бордовый лак с золотыми блестками.

– Можно вас пригласить?

Ирина Марочникова была в коротком синем платье простого покроя, без украшений. На ногах красивые босоножки - сильно изогнутая тонкая подошва на высоченной "шпильке", пристегнутая к обнаженной маленькой ступне двумя тонкими ремешками, перекрещивающимися на подъеме и щиколотках.

– Меня?
– Придумать вопрос глупее было трудно. Но, честно говоря, я растерялся.

– Вас, - Марочникова обворожительно улыбалась.
– Можно? Вы, конечно, думаете сейчас, зачем я вас пригласила?
– Марочникова заглянула мне в глаза.
– Угадала?

– Нет, - ответил я чистую правду. То, о чем она спросила, я обдумал раньше, в те короткие секунды, когда поднимался со стула. Потом, когда мы шли между столиками к эстраде и я поддерживал ее за руку, чуть выше локтя, я перепроверил свои выводы и окончательно убедился, что никаких определенных целей Марочникова преследовать не может, скорее всего ею просто руководит интерес экзальтированной девицы к человеку экзотической, на ее взгляд, профессии. Да еще, быть может, желание завести на всякий случай "нужное" знакомство. В этом последнем ей, бедняжке, предстоит пережить глубокое разочарование.

– Я думаю, с кем вы сюда пришли.

– С Валерием. Он любит "Интурист" и бывает здесь почти каждый день.

– И зарплаты инженера-озеленителя хватает?

– Что ему зарплата! Он же как-никак внук адмирала...

– Кстати, кто вам сказал эту чепуху?

– Какую чепуху? О чем вы?

– Что Золотов - внук адмирала?

– Господи! Да это всем известно! Почему вы говорите "чепуху"?

– Да потому, что дедушка уважаемого Валерия Федоровича никогда не был адмиралом!

– То есть как "не был"? Кем же он был?

– А вы поинтересуйтесь у своего приятеля.

Но Марочникова поверила удивительно быстро.

– Вот фанфарон! Вы знаете, ложь у него в крови. Он врет по любому поводу, по мелочам, когда это не дает ему никаких выгод. Но врать про дедушку... Ведь все, ну абсолютно все знают, что он внук адмирала... Зачем ему это?

– По-моему, вы только что сами ответили.

Музыка кончилась, и я повел Марочникову к ее столику, в малый зал, примыкающий к основному под прямым углом.

– Кого мы видим! Почет и уважение!
– Золотов был изрядно навеселе и улыбался так, что можно было пересчитать все его зубы.
– Ай да Куколка! Молодчина! Такого гостя нам привела!

Непонятно, объяснялась его аффектация алкоголем или укоренившимся представлением, что именно так бурно надо выражать свои чувства в подобных ситуациях.

– Познакомьтесь - Жора и Таня.

Напротив Золотова сидел крепкий парень с грушевидным, расширяющимся книзу лицом и обвислыми щеками и смазливая, неряшливого вида девица, которые приторно разулыбались и угодливо закивали головами. Жора дернулся было, чтобы протянуть руку, но передумал и правильно сделал.

– Это уважаемые люди, - продолжал распинаться Золотов.
– Жора замдиректора магазина, а Таня - его помощник.

– А что, разве есть зависимость между занимаемой должностью и степенью уважения?
– осведомился я.

– Самая прямая.
– Он тоненько, визгливо засмеялся, дурашливо тряся головой.
– Да вы и сами это прекрасно знаете. Потому и хотел бы я быть купцом. Купец первой гильдии Золотов! Звучит? Склады, лабазы, мануфактура. Баржи с зерном по рекам ходят. Заводишко небольшой, коптильня, винокурня.
– Он мечтательно закатил глаза.
– Отпустил бы бороду лопатой, пароходик бы завел, как водится, банька, бильярдная, цыгане... Ирку бы с собой возил. Только фамилию ей бы заменил, надо что-нибудь звучное - Ирэн Маркизова, танцы на столе! Ножки у Ирки классные, да и фигурка - все в порядке.

Золотов победоносно посмотрел на Жору и, чуть скривившись, перевел взгляд на Таню.

– ...Так что была бы вне конкуренции. Полный сбор обеспечен!

Он залпом выпил бокал и утерся тыльной стороной руки, а руку вытер о скатерть. Потом придвинул зернистую икру и, намазав толстый бутерброд, смачно откусил.

– Вы любите икру?
– обратился он ко мне, бодро двигая челюстями. И, не дожидаясь ответа, продолжил: - А я терпеть ее не могу.
– Он развел руками.
– Но ем. И знаете почему?

– Нетрудно догадаться. Это же по-купечески - икру есть. И шикарно: она дорогая, значит, престижу способствует.

– Ну нет!
– Золотов опять хохотнул.
– Вы уж меня совсем примитивом считаете! Я вот жую и чувствую, как лопаются на языке, зубах маленькие шарики. Хрусть, хрусть, хрусть... Каждая икринка - осетр! Сколько я съел за вечер икринок? Тысячи полторы? Значит, полторы тысячи осетров! Громадных, тяжелых, в толстой ороговевшей чешуе, с пилообразными спинами и мощными хвостами! Говорят, осетр еще с мезозойской эры сохранился, пережил ящеров, динозавров, птеродактилей всяких... Царь-рыба!